Чтение онлайн

Понимая, что этот курс неизбежно ведет к моей смерти, я заговорил:

— Нет, я не работаю вместе с полицейским.

Привыкнув слышать только мое пыхтение и хрипы или крики боли, все находившиеся в комнате люди чуть вздрогнули при звуке моего голоса. Человек с паяльником отодвинулся и посмотрел через плечо на того, кто вел допрос. Тот, в свою очередь, справился с планом, перевернул страницу, потом перевернул обратно и кивнул. И тогда человек с паяльником приложил его прямо к моей левой коленной чашечке.

Видимо, в сценарии этот ответ не предусматривался. От неожиданности я теперь не закричал, а скорее зашипел, и звук очень походил на тот, который раздался у моего колена.

Потом все погасло.

И во тьме, когда никто меня не видел, я снова обрел свободу быть самим собой. Наконец-то.

10/7/10

В эсэмэске говорилось, чтобы я пришел в дом XF-11. Я таким же образом ответил ему, что не знаю, о чем он говорит. Я прямо слышал, как он вздыхает, когда в следующем сообщении он велел мне погуглить.

Номер 805 по Норт-Линден-Драйв. Дом, на который рухнул Говард Хьюз, обрушился во время испытательного полета самолета-шпиона, который он конструировал для армии.

С Венис-Бич на Беверли-Хиллз. До эпидемии НСП, до того, как все пошло под откос, такая поездка кого угодно привела бы в уныние. Еще год назад это было бы худшее время суток для того, чтобы пытаться туда доехать. Но сейчас улицы были относительно пусты.

Грузовики национальной гвардии. Автоколонна с эскортом наемников из «Тысячи журавлей». Машины шерифа округа и полицейского департамента Лос-Анджелеса. Военно-морские дирижабли, вылетевшие из Сан-Диего. Я подъехал к первому блокпосту на Роуз-авеню по дороге на север. Помощники шерифа. Главным образом они старались отправить народ подальше от Санта-Моники. Тамошняя территория была пока что под контролем, и я не видел там никаких пожаров, так что им совсем не хотелось, чтобы туда въезжали новые люди. Помощники шерифа плевать хотели на мой значок. Санта-Моника не входит в юрисдикцию лос-анджелесского полицейского департамента. Но все-таки они дали мне проехать.

Роуз-авеню. Я пробовал звонить. Роуз не ответила. Может, телефон не работает. Может, она про него забыла. Сидит где-нибудь глубоко в Бездне Приливов и пытается одолеть Лабиринт.

Я спрашиваю себя, видела ли она, когда федералы залезли ко мне в сейф? Видела ли она флакон? Знала ли, что у меня была «дрема»? Что «дрема» была в доме, и я ее не дал ей? Не важно. Она знает. Она знает меня. Она и не стала бы ждать ничего другого. Но ведь мне даже в голову не пришло. Флакон был у меня в руках, а я даже не подумал отдать его ей.

Роуз-авеню.

Не отвлекайся. Кто-нибудь позаботится.

Роуз позаботится. Правда, Роуз?

На крыше жилых башен-близнецов между Хиллом и Эшлендом стояли прожекторы. Они размахивали лучами взад-вперед, вверх-вниз по берегу и линии прибоя. Высматривали беженцев, которые пытались доплыть с Венис-Бич.

А пулеметы там тоже установлены? Не может быть. До этого мы еще не дошли. Пока еще. Пока еще не до этого.

Второй блокпост, когда Гейтуэй нырнул под эстакаду шоссе 10.

Дожидаясь в очереди из машин, я поднял глаза и увидел мужчин и женщин в черной форме без знаков отличия, которые спускались с шоссе на тросах, висели под ним, протягивали проволоку и прикрепляли мешочки. Устанавливали взрывчатку, чтобы взорвать шоссе Санта-Моника западнее номера 405.

Проехав мимо 405, я заглянул в боковую улицу и увидел, как какой-то человек убегает от шайки неспящих скейтеров. Подростки, догоняя его на своих досках, производили губами жужжащий звук. Притворный храп, который издают неспящие мальчишки, когда решают взяться за «соню». Я слышал о таких нападениях, читал репортажи на новостных сайтах, но сам никогда не видел. Я развернулся посреди квартала, но к тому времени, когда я вернулся на ту боковую улицу, все они исчезли. И соня, и неспящие. И вообще я был не уверен, что видел их.

Новый блокпост на пересечении Уилшира и Вествуда. Большая часть Вествуд-Виллидж и кампуса Южнокалифорнийского университета была оцеплена. Мне были видны огни на Маршалл-Филд и вертолет «Тысячи журавлей», который там приземлился.

На пересечении Уилшира и Уиттьера никакого блокпоста, но «Беверли-Хиллз Хилтон» был освещен и окружен толпой частных охранников. Лимузины и бронированные джипы. Мужчины во фраках, женщины в вечерних платьях. Часть парковки занята фургонами теленовостей, грузовичками для видеосъемки. Награждение? Трибуны на тротуаре для фанатов того, что там происходило, что бы это ни было, сплошь забиты народом. С такого расстояния казалось, что все сиденья заняты неспящими.

По дороге на север по Уиттьеру я слышал стрельбу в Голливуде.

Везде западнее Ла-Сиенеги и севернее Беверли, кажется, не было электричества. Даже холмы стояли темные.

Поле для гольфа лос-анджелесского загородного клуба с этой стороны Уилшира было еще зеленое. Оно скрыто от потока машин на бульваре, и на нем все еще работают поливатели. Я слышал, как они работают, потише, чем стрельба, и звук не такой прерывистый. Большой дом с полумесяцем подъездной дороги. Я должен был остановиться в квартале от него. Улица была забита машинами. «Смарты» вперемежку с побитыми дизелями, адаптированными под биотопливо, но в основном спортивные машины и внедорожники того рода, которые Роуз хотелось процарапать ключом, если она проходила мимо них на улице.

Раньше она только говорила об этом. А несколько месяцев назад сделала по-настоящему. Я посмотрел на нее, и она пожала плечами. «Если не сейчас, то когда же?»

У дома XF-11 она бы стерла ключи до основания.

У дорожки к подъезду охрана. Мордовороты, которых я видел в «Денизоне», на этот раз в простых черных футболках и брюках. Они спросили мое приглашение, и я показал им письмо с приложением, которое Кейджер прислал мне, на экране телефона. Браслета мне не дали, но предложили подарочный пакет, от которого я отказался.

Обычно, когда я доставляю товар на вечеринки, где раздают подарочные пакеты, я их беру. Мы с Роуз дома просматриваем их и смеемся. Потом я записываю содержимое и кладу пакеты у стенки гардеробной. Но иногда я нахожу в ванной бутылочку абрикосово-лимонного геля для душа и понимаю, что Роуз заглядывала в пакет.

Может, все это лицемерие — что я смеялся над некоторыми вещами, которые делала Роуз? Царапала дорогие машины? Крала никому не нужные вещественные доказательства, которые я учитывал только затем, чтобы никто не мог предположить, будто бы я принимал подарки от подозреваемых?