Чтение онлайн

— Давай возьму твое пальто. Рад, что в этот раз ты его надела.

Я засмеялась и сняла пальто.

— Спасибо.

Он повесил мою куртку в шкаф в прихожей и обернулся ко мне.

— Хочешь что-нибудь выпить? Кофе или чай?

— Кофе звучит отлично.

Я проследовала за ним в семейную комнату, которая соединялась с кухней и уютной зоной для завтраков с одной стороны, и, возможно, спальней с другой.

— Мне нравится твой дом. Здесь так просторно.

— Спасибо. Мы сделали довольно масштабный ремонт, когда купили его.

Я осмотрелась.

— А где ёлка?

— Решил в этом году не ставить. Я всё равно почти не бываю дома.

Он достал белую кружку с зеленым логотипом Кловерли из шкафа и налил кофе.

— Прости, сливок нет, но сахар хочешь?

— Чуть-чуть, спасибо.

— Присаживайся, я принесу тебе.

Я подошла к тёмно-коричневому кожаному дивану и опустилась на один из его углов, лицом к камину. Осматриваясь, я подумала, что дом Генри очень на него похож — оформление было мужским и немного грубоватым, но с красивыми элементами и деталями, намекающими на его любовь к уюту и роскоши. На журнальном столике передо мной лежало несколько больших книг по виноделию. На полке над камином стояли черно-белые фотографии, пара кованых подсвечников, стопка старых книг и небольшой цветок. Вообще, в комнате было несколько растений. На стене слева располагались деревянные полки, телевизор был закреплен в центре, а остальные полки были заполнены книгами, фотографиями в рамках и, кажется, памятными вещами из его путешествий.

Я хотела рассмотреть всё и расспросить его откуда у него эта старая карта? Какое место в мире он любит больше всего? Ему нравятся виноградники или пляжи? Предпочитает ли он роскошные отели в городе или маленькие домики в горах? Он человек океана или озера? Любит ли он горные лыжи или водные? Если бы у него были все деньги мира, остался бы он здесь и занимался бы тем, что делает?

На другом конце дивана лежал массивный плед из толстой шерсти нежного песочного цвета, и я задумалась, кто его мог связать. На мгновение я позволила себе представить нас двоих в такой же зимний день, укрытых этим пледом и друг другом прямо здесь, на диване. Я скучала по этому чувству — быть рядом с кем-то, ощущать лёгкую, непринуждённую близость. Смогу ли я когда-нибудь почувствовать это снова?

Через минуту Генри подошёл с двумя чашками кофе и протянул одну мне.

— Вот, держи. Скажи, если надо послаще.

— Думаю, всё отлично. — Я сделала глоток, обожгла язык и промолчала, не зная, с чего начать этот разговор. Мне было трудно сосредоточиться на причине, по которой я пришла сюда — всё, о чём я могла думать, это его тело, прижимающееся ко мне в темноте. — Ты, наверное, гадаешь, зачем я здесь.

Он опустился на противоположный конец дивана, как можно дальше от меня.

— Думаю, у меня есть предположение.

Я сделала ещё один обжигающий глоток.

— Я подумала, что нам нужно поговорить о том, что случилось вчера вечером.

Его выражение лица было чем-то средним между хмуростью и гримасой.

— Прости за это. Это было совершенно неуместно.

— Генри, это не так.

— Да, так, и я с тех пор корю себя за это.

— Не надо. — Я поставила чашку на стол перед собой и пододвинулась ближе к нему. Положила руку ему на руку — его кожа была тёплой. — Всё в порядке. Не нужно извиняться. Я не жалею.

— Ты не жалеешь?

— Нет. — Я откинулась назад. — Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как меня целовали так?

Он покачал головой, словно боясь услышать ответ.

— Очень давно. И это было приятно. Так приятно, что я не хотела, чтобы это заканчивалось. — На мгновение мне показалось, что он собирается улыбнуться.

— Мне всё равно не стоило этого делать. — Его хмурость не уступала. — Я работаю на твою семью. Ты проходишь через сложный период. Я не знаю, чего хочу.

— Потому что ещё слишком рано это понимать, Генри. — Я снова откинулась назад, сложив руки на коленях. — Мы с тобой всё ещё залечиваем свои раны. И это нормально. Но для меня часть этого процесса, снова почувствовать себя хорошо. Ты заставил меня почувствовать себя красивой, желанной, сексуальной.

— Ты и есть такая, — быстро сказал он.

Я улыбнулась, чувствуя тепло, разливавшееся под кожей.

— Ты тоже.

Он посмотрел на меня с выражением боли на лице.

— Господи, Сильвия. Тебе не стоит говорить мне такие вещи.

— Почему?

— Потому что это порождает у меня идеи.

— Идеи нас не ранят. Я доверяю тебе, что ты сможешь себя вести достойно.

— Возможно, не стоит.

— Ничего не могу с собой поделать. — Я улыбнулась, несмотря ни на что. — Ты же знаешь, я всегда всем доверяю. И если ты окажешься большим мерзавцем, я буду зла. Но моё сердце говорит мне, что ты не такой.

Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул, взъерошив волосы.

— Я не такой. Я просто… временно потерял контроль. Но, как я уже сказал, это больше не повторится.

— Но мы всё ещё можем быть друзьями, верно?

— Думаю, да. — Он выглядел не совсем уверенным.

— Надеюсь, Генри. — Я снова наклонилась вперёд и положила руку ему на ногу. — Потому что мне нужен такой друг, как ты.

Его взгляд упал на мою руку.

— Ладно, но тебе действительно нужно перестать меня трогать.

Я рассмеялась и убрала руку с его ноги.

— Я могу это устроить.

— И больше не носи то красное платье, когда я рядом.

— Договорились.

— И, может быть, тот парфюм тоже. — Он глубоко вздохнул. — Он пахнет слишком хорошо.

Я подняла обе руки, показывая ладони.

— Я не буду тебя трогать, буду носить только мешковатую одежду и пользоваться мылом без запаха. Подойдёт?

Но мои пальцы на ногах словно покалывало от радости: ему нравилось моё платье! Ему нравился мой парфюм! Он поддавался искушению, когда я его трогала!

Я чувствовала себя как школьница, которая получила записку с галочкой напротив слова «да» — я ему нравлюсь!

— А мешок на голову надеть можешь? — спросил он.

Я рассмеялась.