Чтение онлайн

«Я не устал, Олеандр. Я буду охранять твой сон и беречь тебя».

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

Оли

Достаточно сделать всего три шага за пределы нашего дома, оказавшись в Убежище, чтобы понять: всё изменилось.

Во-первых, нас ждёт Киеран. Мои щёки вспыхивают в ту же секунду, как я его вижу: слова Норта, сказанные прошлой ночью, всё ещё звучат у меня в голове. Я бессознательно прижимаюсь ближе к Атласу — и радуюсь, что он без слов притягивает меня к себе. Впрочем, волноваться не о чем: Киеран встречает мой взгляд с выражением «без глупостей» на лице и кивает с тем же уважением, что всегда. На этот раз ни намёка на улыбку или саркастичное замечание — он просто протягивает руку, чтобы мы взялись за неё для Транспорта.

Меня немного удивляет, что мы перемещаемся так внутри Убежища. Кажется пустой тратой ресурсов, но я без вопросов берусь за его руку. Он переносит нас прямо в офис Норта.

Гейб и Атлас буквально зажимают меня между своими массивными телами, будто ожидают, что мы появимся в центре Пустоши. Мне хочется закатить глаза от их драматизма, но в ту секунду, как мои ноги касаются пола, желудок скручивает от укачивания, и Атлас успевает подхватить меня, когда подкашиваются колени. Раздаётся ругательство, а затем руки Грифона скользят мне на шею, снимая тошноту. Прежде чем я успеваю выпрямиться и поблагодарить его, он отходит обратно в дальний конец комнаты.

На мгновение сердце падает: кажется, будто я сделала что-то не так и разозлила его. Затем я поднимаю взгляд и вижу экраны, на которые смотрят остальные мои Привязанные, а также Вивиан и Ансер. На трёх больших мониторах — кадры из Зоны Транспорта Убежища. Они наблюдают, как группы семей массово покидают территорию. Всю зону окружает Генерал со своими Тактическими отрядами: у всех в руках оружие, они смотрят на собравшуюся толпу, наблюдающую за уходящими людьми, — но никто не пытается приблизиться.

— Что, чёрт возьми, происходит? — спрашивает Атлас, не убирая руки с моей талии, пока мы подходим ближе. Норт отвечает, не оборачиваясь:

— Они решили, что Убежище опаснее, чем противостояние Сопротивлению. Все почувствовали, на что способны мы с Ноксом, если нас прижать, — и это напомнило им о проклятии Дрейвен.

Мне это совсем не нравится.

— К чёрту проклятие Дрейвен! Они все идиоты, если думают, что выживут там, когда всё накаляется. Разве нельзя созвать собрание или что-то в этом роде?

Нокс поворачивается и на мгновение смотрит на Гейба, удивлённый его горячностью. Когда он говорит, слова подобраны предельно тщательно — его контроль над гневом впечатляет, учитывая прошлое:

— Я не стану созывать собрание и уверять этих людей, что отреагирую как-то иначе, если они пожелают смерти Олеандр. Тут я ставлю точку. Десятилетиями я мирился с этими людьми, зная, что они — эгоистичные паразиты на теле этого сообщества, ездящие на шее у Норта, пока он нёс основную нагрузку. Больше я этого делать не буду.

Я перевожу взгляд с него на Грифона, а потом очень осторожно, потому что напряжение в комнате вдруг стало таким густым, что я им задыхаюсь, спрашиваю:

— Кто-то действительно угрожал мне? Или это было что-то косвенное?

Грифон отвечает, лицо у него суровое и непроницаемое:

— Генерал угрожал тебе, пока ты спала… дважды. Первый раз — мне и Норту, второй — Ноксу, когда тот пришёл, чтобы разрядить ситуацию.

Норт качает головой, хмурится, вокруг его запястья вьётся кольцо дыма — признак того, насколько хрупко его самообладание:

— Нокс прав. Я не пойду туда и не стану уговаривать этих людей не уходить. Генерал здесь больше не приветствуется, и, думаю, мы были слишком щедры, дав ему двадцать четыре часа, чтобы убраться отсюда, прежде чем выпустить тени на его поиски.

Я сглатываю ком в горле. Знаю, как сильно Нокс и Норт ненавидят Генерала, но также понимаю, что у Грифона сложные отношения с отцом.

Мне не нужно ничего говорить — он и так точно знает, что я чувствую. Он читает меня как открытую книгу.

— Ты для меня на первом месте, Оли. В тот момент, как он открыл рот и посмел сказать хоть слово о тебе, я разорвал с ним все связи. Возможно, я не желаю ему жестокой и кровавой смерти, но я принял, что именно это, скорее всего, с ним и случится — если он убежит туда, вооружённый лишь своим эго. Мы даже не успели предупредить его о божьих Узах.

— К чёрту предупреждения, — рычит Нокс. — Ему плевать на всё, кроме того, что твои глаза поменяли цвет — и этот цвет не тот, который он хотел для своего ребёнка.

— Дело не в благополучии его ребёнка, а в том, как это отражается на нём. Так было всегда, — говорит Норт, и я переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя себя крайне неуютно из-за того, что этот разговор идёт при всех — при Киеране, Вивиан и Ансере. Грифон, похоже, всё равно, и, рискну предположить, они уже не в первый раз слышат всё это, но меня всё равно охватывает дискомфорт.

— Кири знает? — спрашиваю я, и Грифон поворачивается ко мне с кривой улыбкой:

— Мы ей сказали. Генерал ещё заявился туда, где она живёт, и попытался утащить её с собой, но она приставила заряженный пистолет к его голове, чтобы дать ему понять, что думает об уходе. Она была в ярости, когда мы рассказали ей, что он сказал о тебе. Теперь она считает, что упустила шанс наконец просто спустить курок.

Господи Иисусе.

— Мне всегда нравилась Кири, — говорит Атлас, скрещивая руки и кивая, но Вивиан бросает на него взгляд:

— Что, чёрт возьми, мы будем делать со всеми этими невинными людьми, которых уводят отсюда, подпитывая лишь страхом? Я согласен, что Генерал должен уйти — ни один человек не имеет права так говорить о Привязанных, и уж точно не о Павших, — но эти люди ни о чём не догадываются. Они просто напуганы и пытаются принять лучшее решение для своих семей.

Норт пожимает плечами: