Чтение онлайн

Закрыв глаза, он вытянул руку и провел пальцами по матрасу, нащупывая еле заметные впадины там, где она когда-то лежала. Уснуть не получалось, и он лежал без сна. Его охватили воспоминания и ужасное ощущение безвозвратной потери. И куда более жестокое ощущение того, что теперь ему придется жить без Юлии. Жить без любви.

У него есть сын. У него есть Макрон. Он пытался утешить себя, но все равно чувствовал себя одиноким, как никогда в жизни.

Наутро, выходя из спальни, Катон услышал смех. Спал он плохо и теперь, протирая глаза, потянулся прежде, чем обернуться на звук в коридоре задней части дома, ведущего в сад. Миновав три небольшие двери комнат для рабов, он подошел к открытой двери кухни. Вдохнув густой аромат жарящейся еды, он понял, насколько голоден, и остановился, заглядывая на кухню.

Петронелла подкладывала древесный уголь в огонь в жаровне. На жаровне стоял большой противень, на котором шипели и плевались жиром колбаски и жарящийся лук. Кормилица выпрямилась, вытирая руки о передник, и увидела его.

– Ой, хозяин, ты меня напугал.

– Прости.

– Мы привыкли уже быть одни в доме. С тех пор как хозяйка нас покинула.

Она сочувственно улыбнулась Катону.

– Хочешь позавтракать, хозяин? Центурион сказал приготовить, когда доел свинину и хлеб, все, что были. Подогретое вино есть.

– С удовольствием.

Катон вышел из коридора и моргнул, приспосабливаясь к яркому солнечному свету. Сад в задней части дома оказался не слишком большим, узкий, но шагов сорок в длину, вдоль всей задней стены дома, обращенной к параллельно идущей улице. По обе стороны сада была достаточно высокая стена, отгораживающая участок от соседей. Поверх стены можно было разглядеть лишь черепичные крыши на некотором расстоянии. Значит, подсматривать никто не будет. И тут Катон снова услышал смех. Повернувшись, он увидел крытый участок сада, где стоял простенький каменный стол, с трех сторон от которого были три ложа для трапезы, с подушками. На самом большом возлежал Макрон, держа над головой маленького Луция. Ребенок хихикал, а затем радостно взвизгнул, когда центурион поднес его к себе и пукнул ему губами в живот.

– Вот что мы ответим первому копейщику!

Катон пошел к ним, не в силах сдержать смех. Увидев его, Макрон ухмыльнулся.

– А вот и твой папочка!

Он посадил малыша себе на коленки, а потом поставил на пол, слегка подталкивая.

– Иди, поздоровайся.

Луций замешкался, неуверенно глядя на своего отца и сунув в рот пальцы правой руки. Катон тепло улыбнулся и присел, чтобы не нависать над ним. Выставил руки.

– Луций, иди сюда, мальчик мой.

Ребенок не сдвинулся с места, наклонив голову и глядя на Катона исподлобья, будто так он мог от него спрятаться.

Катон подвинулся вперед на шаг и решил попробовать снова.

– Подойди, Луций… иди, я тебя не съем.

И заставил себя улыбнуться, когда его сын резко развернулся и обхватил колено Макрона.

– Ой, да ладно тебе! – сказал Макрон, хмурясь. – Он может до усеру напугать варваров с волосатыми задницами, но ты же лучше их, маленький воин. Давай.

Макрон поднял Луция, разворачивая, и поглядел на Катона поверх плеча малыша.

– Это префект Катон, один из отважнейших воинов и лучших командиров во всей нашей армии. Тебе повезло, что он твой папа. А теперь, парень, поздоровайся, как положено.

Луцию ничего не оставалось, кроме как поглядеть на отца, застенчиво улыбаясь.

– Пивет.

Катон ощутил укол ревности, завидуя, что Макрон первым пришел к ребенку знакомиться. Надо было ему подождать, дать Катону шанс. Но эти недостойные мысли мгновенно исчезли. Катон прекрасно понимал, что его друг не делал этого намеренно. Просто, к сожалению, сам он слишком долго спал. И теперь надо это исправлять.

Кроме того, возможно, большой шрам на его лице мог выглядеть пугающе. Катон сел перед сыном и медленно протянул руки, а затем взял Луция. Решив последовать примеру Катона, он поднял сына и, надув щеки, прижал губы к мягкой коже на его животе и дунул.

Луций пронзительно вскрикнул от страха и начал реветь, размахивать крохотными кулачками и брыкаясь ногами. Катон опустил его и с тревогой поглядел на ребенка.

– Что я не так сделал? Ты в порядке? Макрон, что с ним такое?

Макрон удивленно прищелкнул языком.

– Понятия не имею. Мгновение назад ему это нравилось. Сам видел.

Луций продолжал визжать, по его пухлым щекам катились слезы, в широко открытом рту виднелись два крохотных, будто белые жемчужины, зуба.

– Это что еще тут? – спросила Петронелла, выходя в сад. Быстро отставив в сторону противень с колбасками и жареным луком, она подхватила Луция на руки и прижала к себе. – Что случилось, маленький хозяин? Большие-большие дяди тебя напугали? Как им не стыдно, а? Бедный малыш.

– Но я же ничего не делал, – возразил Катон, разводя руками. – Просто с ним поздоровался.

– Военные, что с них взять? – пробормотала Петронелла. – Вот ваш завтрак, хозяин. Покушайте, а я пока успокою ребенка и накормлю его кашей.

– Тогда корми его здесь, – приказал Катон. – С нами. Пусть привыкает заодно быть рядом со своим отцом.

– И дядей Макроном! – с ухмылкой добавил Макрон.

Катон повернулся к другу и приподнял брови.

– Дядей Макроном?

– А почему нет? Другого дяди, кроме меня, у него не предвидится. Ладно, послушаемся совета доброй женщины и нападем на эти отменно пахнущие колбаски!

Кормилица с малышом на руках пошла в сторону кухни, а Макрон взял в руку кинжал, проткнул им колбаску, поднес ко рту, откусил с края и принялся с наслаждением жевать.

– Вкуснейшие! Присоединяйся, Катон.

Изображать отсутствие голода не было смысла, и Катон пристроился на ложе рядом с Макроном. Наложил себе в тарелку кобласок и жареного лука. Через некоторое время вернулась Петронелла. Одной рукой она несла Луция, а в другой у нее была чашка, от которой шел пар. Усевшись на свободном ложе, она усадила малыша на свое объемное колено. Спустя мгновение Макрон хлопнул себя по животу и сыто рыгнул.

– Вкуснятина!

Услышав звук, Луций широко открыл глаза, а затем показал пальцем и засмеялся.

– Мак, Мак!

Макрон довольно улыбнулся и похлопал себя по груди.

– Вот так! Дядя Мак-Мак!

Катон вздохнул.

– Во имя богов… видели бы тебя сейчас легионеры, которыми ты командовал.

– Что ж, не увидят. Даже те, кто выжил в последних боях.

Повисло молчание. Катон и Макрон вспомнили жуткий холод и голод во время отступления от острова Мона, отступления, стоившего жизни столь многим товарищам по оружию. Но затем Макрон кашлянул и протянул руку с кинжалом, чтобы насадить на него еще одну колбаску. Поглядел на противень и понял, что она последняя. Глянул на Катона и убрал кинжал.