Неотразимая

Ричмонд, Вирджиния, сентябрь 1866 г.

— Куда же ты собрался ускользнуть в такой поздний час, Син О'Нилл? — неожиданно спросила Джейд, ее слова разорвали тишину полутемной комнаты, словно пушечный выстрел, заставив находившегося перед ней мужчину подпрыгнуть от неожиданности. Она проснулась как раз вовремя, чтобы увидеть своего так называемого мужа крадущимся к двери; его уложенный рюкзак висел за плечом, а рука была протянута к дверной ручке. — Как понимать это зрелище? Крадешься на цыпочках, точно вор, сжимая свои ботинки в одной руке, а мой кошелек в другой? — спросила она, хотя было очень удивительно, что она могла говорить, несмотря на подступивший к горлу ком.

Невзирая на решительную речь, ее изумрудные глаза умоляли его опровергнуть то, чему она оказалась свидетельницей.

Он этого не сделал. Хотя его лицо вспыхнуло от чувства вины — его поймали с поличным, — он резко бросил:

— Я ухожу, Джейд. Я не вернусь назад, и я не собираюсь жениться на тебе, милочка.

Ты была дурочкой, поверив, что я сделаю это.

Приподнявшись на подушке, она смотрела на него блестящим презрительным взглядом.

— Так ты обманывал меня с самого начала, Син? Именно это ты хочешь сказать мне сейчас? За всю дорогу от Ирландии до Ричмонда ты не сказал ни слова правды, не так ли? Ты умолял меня отдаться тебе, обещая, что все будет хорошо, потому что мы поженимся сразу же, как ступим ногой на американскую землю. Нашептывая всю эту сладкую ложь, ты украл мое целомудрие. А я, как дура, верила тебе.

Подавив горячие слезы, она преисполнилась решимостью не доставлять ему удовольствия своим плачущим видом или мольбами и откинула за плечо спутавшуюся прядь своих длинных золотистых волос.

— И куда же ты направляешься теперь, парень? Расточать еще большую лесть очередной невинной жертве?

— Что-то в этом роде, — согласился он, кивнув головой так, что едва не уронил свою кепку. — Ты прелестнейшее создание, которое я когда-либо встречал, Джейд, и ты превратилась в страстную горячую маленькую попутчицу, с тех пор как познала вкус любви. Чудесное развлечение на время длительного скучного морского путешествия. Мне будет не хватать тебя, моя любовь, но богатая американская жена — вот то, что мне нужно сейчас.

Я не собираюсь быть очередным бедным Майклом на улицах Америки. Я хочу иметь земли и лошадей, и красивую одежду, да и чтобы монеты приятно звенели в кармане.

— Раз уж ты заговорил о монетах, так ведь в данную минуту это мои монеты согревают твою руку, и я буду благодарна, если ты вернешь их мне, — проговорила она, протянув ладонь. — Это все, что у меня есть. Я работала, не разгибая спины в этой кишащей паразитами таверне дядюшки Тобиаса, увертываясь от липких рук и непристойных предложений, чтобы накопить эту ничтожную сумму.

Приоткрыв дверь, Син покачал головой и изобразил жалкую извиняющуюся улыбку.

— Нет, Джейд. Деньги понадобятся мне для моих собственных целей, дорогая. Видишь ли, мне надо купить кое-что из модной одежды, чтобы произвести наилучшее впечатление на богатых американских леди и их родителей.

Ты же вполне сможешь воспользоваться своими природными талантами и тем, чему я научил тебя за эти последние недели, и ты многого достигнешь. — Он слегка пожал плечами и добавил:

— Мне очень жаль, любимая.

— Да уж, тебе жаль, — проворчала в ответ Джейд, соскользнув с кровати и обернув простыню вокруг себя. Поддерживая свое одеяние, она шагнула к нему, ее глаза сузились и превратились в зеленые щелки. — Ты самый жалостливый негодяй, который когда-либо попадался мне на глаза. В довершение всего ты настолько туп, что оставляешь женщину, которая любит тебя так, как я. Я самая лучшая из всех, кого ты сможешь найти, и если ты покинешь меня сейчас, то не вздумай приползти назад, когда твои грандиозные планы рухнут.

Она наступила на край импровизированного одеяния и едва не упала на пол, пытаясь удержать равновесие. Одна обнаженная грудь выглянула из-за верхнего края простыни. На лице Сина заиграла самодовольная ухмылка.

— Какое искушение остаться с тобой и обнажить тебя полностью, наслаждаться тобою.

Но мне еще где-нибудь предоставиться такой шанс. Твои прелести, как бы соблазнительны они ни были, не выдерживают сравнения с прелестью денег и владения землей, дорогая.

Он выскользнул в коридор и быстро захлопнул за собой дверь, как раз вовремя, чтобы избежать удара ботинком, который Джейд подхватила с пола и запустила ему в голову.

Ее разъяренный крик пронесся вслед за ним по коридору.

— Чтоб тебе гореть в аду, Син О'Нилл!

Ответ пришел из соседней комнаты.

— Тише вы, неужели нельзя отложить скандал до утра? Дайте хоть немного поспать!

Униженная, расстроенная и совершенно раздавленная, Джейд провела остаток ночи, рыдая на кровати. Когда прошло какое-то время и стало ясно, что он не собирался смягчиться и вернуться, как она надеялась, Джейд поднялась и снова заперла дверь. Тихо, чтобы больше не тревожить соседей по гостинице, она бормотала что-то бессвязное, неистовствовала, ударяя по подушке своими маленькими кулачками, и до боли заламывала руки, напрасно стараясь найти хоть малейшее облегчение. Она ругала себя — за то, что была такой легковерной идиоткой, проклинала Сина — за то, что тот оказался таким бессердечным мошенником.

— Как же я могла быть настолько слепа, чтобы так легко угодить в его сети? — причитала она. — Почему я словно была готова к такому обману?

По правде говоря, так оно и было. Последние четыре года, с тех пор как умерли ее родители и Джейд пришлось жить вместе с дядей Тобиасом и тетей Бесс, она была всего лишь бесплатной служанкой у родственников своего отца. Она обслуживала столы в их таверне в Дублине и слышала столько оскорблений и брани, сколько вряд ли кто мог вытерпеть.

И несмотря на все это она как-то умудрилась сохранить целомудрие в жутких условиях этого вертепа. Но как надолго, она не знала. Хотя она была небольшого роста, ее тело расцвело в последний год или около того. Даже дядя Тобиас начал бросать на нее похотливые взгляды, а тетя Бесс с каждым прошедшим днем все сильнее озлоблялась.

Тут и появился Син О'Нилл с блестящими серыми глазами и улыбкой, которая могла очаровать даже птиц на деревьях. И Джейдин Эгнис Донован в свои шестнадцать лет впервые влюбилась. Молодой парень был старше ее на два года, красив и очарователен, как эльф.

Однако даже эти преимущества не позволили ему быстро добиться своей цели. Джейд отклоняла все его домогательства, и хотя сама была совершенно одурманена любовью, отдать свое целомудрие первому встречному она не собиралась. Она строго держалась своих принципов и вскоре стала таким вызовом для него, что однажды вечером Син в отчаянии сделал ей предложение.