Шрифт:
Алексей Лебедев
НЕОГРАНИЧЕННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ
(сценарий)
На черном фоне - паспорт гражданина Советского Союза. Звучит гимн; постепенно мелодия искажается, затухает. Становится слышен шелест, шепот множества голосов. Паспорт светится: его сияние багровое, как и обложка. Он открывается: на первой странице можно прочесть - "Ковалев Александр Платонович". Страница переворачивается: там, где должна быть фотография, вклеен кусок серой пленки. Шепот становится громче. Появляется рука, пальцы ее дрожат. Наконец, указательный палец касается серого прямоугольника. Пространство на миг заполняется багровым светом, потом он пропадает; наступает тишина. На фотографии четкое изображение человека. Он одет в черный пиджак и галстук. Взгляд его полон усталости и презрения.
Экран телевизора. Программа новостей: диктор увлеченно рассказывает о чем-то. Его не слышно - звук отключен. Следует прогноз погоды, а потом - реклама. Рука включает звук. На экране - горы, белый снег на черных скалах. На фоне гор - текст. Голос диктора читает его вслух: "Дистанционное воздействие по фотографии на алкоголиков, наркоманов, трудных подростков и лиц, нуждающихся в коррекции поведения. Александр Ковалев - это неограниченные возможности, это способность изменить мир!"
Магнитофон. Крутится кассета. Голос: "Вы думаете, это дар? Нет, это проклятие... Не знаю. Думаете, я сам понимаю? Нет, писем не читаю. Это не важно, о чем меня просят. Происходит не то, что кому-то хочется - им или мне, а то, что должно произойти. Я только посредник. Шестерка, по вашему..."
Монитор компьютера. На экране - изображение полушарий головного мозга человека. Разными цветами показан уровень электромагнитной активности. Цвета медленно меняются - меняются и зеленые цифры в углу. Перед монитором сидит девица в форме и красит губы.
Комната, похожая на больничную палату; без окон. Белые стены. Лампа дневного света. Голубоватый разряд неустойчив мерцает. На койке лежит человек. Это Ковалев, на этот раз он в серой больничной пижаме. Крупным планом - его лицо. Глаза закрыты. Раздается звонок. Ковалев болезненно морщится. Звонок становится громче. Ковалев стонет.
Московская кухня. Ковалев в тренировочном костюме моет посуду. Звонок в дверь. Ковалев заворачивает кран, вытирает руки и идет открывать. Он открывает дверь на цепочке. За дверью двое в штатском. Один из них показывает удостоверение.
Магнитофон: "Думаете, отличаюсь? По-моему, нет. У каждого есть свое предназначение. Одни это понимают, другие - нет... Да, как в песне: кто-то должен стать дверью, а кто-то замком... А я тот самый ключ от замка. Нет, это не смешно... Если не буду делать? Не знаю. Все равно. Не я, так другой. Это судьба."
Монитор. Полушария мозга. Девица в форме подводит тушью ресницы.
Московская кухня. Кипит чайник. Ковалев нервно курит. Говорит один из гостей: "Все мы обеспокоены той непростой ситуацией, которая складывается в нашей стране. Реформаторская деятельность президента и правительства встречает со стороны реакционно настроенного парламента ожесточенное сопротивление. Налицо паралич власти, ее раскол. Это ставит под угрозу будущее демократических процессов в России..." Второй гость со скучающим видом кивает.
Ковалев на больничной койке. Глаза его широко раскрыты. Дыхание тяжелое. В лампе бьется голубой огонь.
Говоривший открывает кейс и передает Ковалеву две фотографии: "Это господин президент, а это... контр-президент. Так его называют. Они, конечно, не наркоманы, но повлиять на них надо. И прежде всего - на президента. В нынешней ситуации он должен действовать решительней."
Монитор. Полушария мозга. Цвета меняются: меньше становится голубого, зеленого и желтого; все больше красного.
Ковалев на больничной койке. Звенит звонок. Ковалев закрывает глаза и затыкает уши. Звонок становится громче.
Ковалев у себя дома, в тренировочном костюме. Снимает трубку звонящего телефона. Голос в трубке: "Поздравляю. Вы не смотрите телевизор? Включайте скорей - президент делает заявление. Наконец-то он достал эту бумажку из сейфа. Думал, мы не знаем... В общем, поздравляю с успехом. Мы сработаемся."
Магнитофон: "Свобода воли? А нет ее. Классики же сказали: осознанная необходимость... Ах, у вас деидеологизация? Ну ладно. Примите, как есть. Происходит то, что должно произойти. Не я решаю и не вы... Хотя вы можете думать, что решаете".
Монитор. Полушария мозга. Девица в форме мечтает о чем-то, не замечая происходящих на экране изменений.
Ковалев на больничной койке. Он сидит, обхватив голову руками и медленно качается из стороны в сторону. Звонок.
Ковалев у себя дома, снимает телефонную трубку. Голос в трубке звучит неразборчиво. "Вы думаете?
– нерешительно говорит Ковалев.
– Вроде, идут переговоры... Ладно, как знаете." Вешает трубку. Берет вторую фотографию.
Монитор. Полушария мозга. Девица смотрит на экран. Что-то ей не нравится - она хмурится.
Ковалев встает с койки. Он бредет куда-то и упирается в стену. Выхода нет. Звонок.
Экран телевизора. Диктор говорит что-то, но его не слышно. Изображение пропадает. Экран пуст: вещание по первому каналу прекращено. Искаженный голос в телефонной трубке: "Что ты наделал, падла! Что ты наделал!"
Монитор. Девица встает и быстро уходит.
В багровом сиянии - паспортная фотография Ковалева. Слышится шелест и шепот. Дрожащий палец касается фотографии, и изображение на ней расплывается в серое пятно.
Магнитофон: "А может быть, я вообще ничего не делаю..."
Щелчок - пленка кончилась.
декабрь 1993