Чтение онлайн

В понедельник отец Брайам обзванивал своих прихожан, призывая сочувствующих оценить "атмосферу религиозных репрессий в Касл Рок" и созывая их на короткий вечерний сбор. Решено было провести этот сбор в Зале рыцарей Колумба, достаточно вместительном, так как сочувствующих оказалось больше, чем можно было предположить.

Отец Брайам начал с того, что зачитал вслух письмо от Правоверных баптистов Касл Рок, которое Альберт Жендрон обнаружил на дверях своего стоматологического кабинета, а потом передал содержание телефонного разговора с преподобным Роузом. Когда он поведал о том, что Роуз, по его словам, тоже получил подобное послание от Правоверных католиков Касл Рок, по аудитории прошел шепоток, сначала удивленный, но постепенно приобретавший характер возмущения.

– Да ведь он просто подлый враль!
– воскликнул кто-то с задних рядов.

Отец Брайам сделал жест неопределенный: кивнул и покачал головой одновременно.

– Может быть и так, Сэм, но дело не в этом. Дело в том, что он безумен.

Напряженная тишина сопроводила его слова, но в тишине этой чувствовалось явное одобрение. Отец Брайам получил полное удовлетворение как от собственной прозорливости, так и от поддержки аудитории. Безумен! Впервые он произнес это слово вслух, хотя оно вертелось у него на языке уже не менее трех последних лет.

– Я не желаю потворствовать религиозным безумцам, - продолжал отец Брайам.
– Наше Казино Найт абсолютно безобидно и вполне законно по всем канонам религии и гражданства вне зависимости от мнения по этому поводу преподобного Парохода Вилли. Но, поскольку он преступает в своем безумии все границы и переходит к активным оскорблениям, предлагаю провести голосование. Если вы за организацию Казино Найт и за то, чтобы перейти к ответным действиям во имя торжества справедливости и собственной безопасности, - выскажитесь.

Как и предполагалось, решение в пользу Казино Найт было принято единогласно.

На этот раз отец Брайам кивнул вполне определенно и удовлетворительно. Затем он повернулся к Бетой Виг.

– Сегодня у вас запланировано открытие, Бетси, правда?

– Да, отец.

– Тогда разрешите внести предложение. Мы, мужчины, встречаемся у входа в Зал рыцарей Колумба в то же время.

Альберт Жендрон, человек нерасторопный, медленно распаляющийся, но так же медленно остывающий, неторопливо поднялся во весь рост. Все повернули к нему головы.

– Вы предполагаете, отец, что эти баптистские недоноски могут помешать дамам?

– Нет-нет, не думаю, - поспешил успокоить его отец Брайам.
– Но считаю необходимым составить план, по которому все мероприятие смогло бы пройти без сучка и задоринки...

– Охрана, - предложил кто-то с энтузиазмом.
– Охрана, а, святой отец?

– Ну, скажем, глаза и уши...
– уклончиво произнес Брайам, не оставляя тем не менее никакого сомнения, что охрана это именно то, что он имел в виду.
– Если мы проведем наше собрание во вторник вечером, то есть в то же время, когда дамы будут заняты в Казино, мы окажемся на случай возможных неприятностей начеку.

Итак, пока Дочери Изабеллы собиравшись по одну сторону автостоянки, католики-мужчины подходили к зданию по другую ее сторону. В то же самое время на почти противоположном конце города преподобный Роуз проводил собрание баптистского прихода, чтобы обсудить последние оскорбления, нанесенные им католиками, и чтобы составить план пикетирования Казино Найт.

События, происходящие в Касл Рок в этот ранний вечер, были настолько серьезны, что не привлекли внимания к военным приготовлениям двух церковных приходов, тем более что большинство собравшихся у здания муниципалитета относились к Казино Найт и всему, что вокруг него творилось, с полным равнодушием. А что касается католиков и баптистов, то несколько убийств, происшедших в городе, не шли ни в какое сравнение с их вселенскими проблемами. В конце концов, что может быть важнее религии в этом греховном мире?

2

Более семидесяти человек явилось на четвертое собрание, которое преподобный Роуз назвал "Христовы Воины баптистской церкви Касл Рок против азартных игр". Наступил поворотный момент. Предыдущий сбор серьезных результатов не вызвал, но слухи, поползшие по городу о содержании письма, брошенного в почтовую щель баптистского прихода, возобновили активность масс. Количество явившихся воодушевило Роуза, но он был удивлен отсутствием Дона Хемфилла. Дон обещал быть непременной считался правой рукой Роуза.

Роуз взглянул на часы - пять минут восьмого, времени звонить в магазин и узнавать, не забыл ли Дон о собрании, не оставалось. Все, кто должен был явиться, - в сборе, и Роузу надо ловить момент, пока возмущение масс и боевой настрой не ослабли. Он подождал еще минуту в расчете на появление Дона, но так и не дождавшись, взошел на кафедру и воздел костлявые руки в приветственном жесте. Прихожане - в большинстве своем в рабочей одежде - расселись по деревянным скамьям.

– Приступим к выполнению нашей великой задачи с того, чем всегда положено начинать любое дело, - провозгласил Роуз.
– Склоним головы в молитве.

Прихожане в едином порыве опустили головы, и вот тогда-то за их спинами с грохотом распахнулась дверь. Несколько женщин вскрикнули, несколько мужчин вскочили со своих мест.

На пороге стоял Дон. Казалось, он выполнил работу раздельщика туш над самим собой: передник мясника залит кровью, лицо красное как помидор, обезумевший взгляд затуманен слезами, две полоски соплей засохли под носом и в складках по обе стороны губ.

И к тому же от него смердело. Он вонял как скунс, который сначала искупался в чане с раствором серы, затем вывалялся в коровьем навозе и, наконец освободившись, прямо из сарая вбежал в дом в истерическом возбуждении от собственных приключений. Вонь обволакивала его, вонь преследовала его, но самое страшное, она повисла над ним грозовой тучей. Женщины срывались со своих мест, выхватывая из сумочек носовые платки и зажимая ими лица, когда Дон шел вдоль ряда скамей с развевающимся спереди забрызганным кровью фартуком и болтающейся сзади пропитанной потом и выбившейся из брюк рубашкой. Заплакали дети, присутствовавшие в церкви. Мужчины издавали потрясенные возгласы, не лишенные отвращения.

– Дон!
– воскликнул Роуз внезапно охрипшим голосом. Руки у него были все еще вскинуты вверх, но когда Дон приблизился, он инстинктивно опустил их, зажав обеими ладонями нос и рот. Он почувствовал, что его вот-вот стошнит. Никогда в жизни не приходилось дышать такой вонью. Что... что случилось?

– Случилось?
– прорычал Дон Хемфилл.
– Случилось?! Я скажу тебе, что случилось! Я всем вам скажу, что случилось!

Он обернулся лицом к залу и, несмотря на жуткий смрад, исходивший от него, все замерли не в силах отвести взгляда от его безумных остановившихся глаз.