Чтение онлайн

– Что за чертовщина?

– Надо сосредоточиться, - посоветовал мистер Гонт.
– Может быть, вот это поможет?

Он положил небольшое зеркало в резной серебряной оправе на одну из витринных стоек позади кассы. Потом открыл второй конверт из тех, что достал из ящика, и высыпал на зеркало щедрую порцию кокаина. На опытный взгляд Туза кокаин был самого высшего качества: свет лампы над стойкой рассыпался по белоснежной горке порошка множеством сверкающих искр.

– Батюшки!
– воскликнул Туз, и ноздри его затрепетали от нетерпения.
– Колумбийский?

– Нет, специальная смесь. Поступила из Плейнз ов Ленг.
– Гонт достал из кармана куртки нож для разрезания бумаги и принялся разгребать пушистую кучку, организуя ее длинными грядками.

– Где это?

– За горами, за долами и даже дальше, - ответил мистер Гонт, не отрываясь от работы.
– Не задавай лишних вопросов, Туз. Мужчины с деньгами должны уметь пользоваться тем, что этих денег стоит.

Он вернул нож обратно в карман и, достав вместо него тонкую стеклянную трубочку, протянул ее Тузу.

– Угощайся.

Трубочка оказалась на удивление тяжелой. "Скорее, не стекло, подумал Туз, - а нечто вроде горного хрусталя.
– Он склонился над зеркалом и замер в нерешительности. А что если у этого типа СПИД или что-нибудь вроде того? "Не задавай лишних вопросов, Туз. Мужчины с деньгами должны уметь пользоваться тем, что этих денег стоит." вспомнил он.

– Аминь, - прошептал он и потянул носом. Бананово-лимонный аромат, всегда свойственный хорошему кокаину, проник внутрь и затуманил сознание. Ощущение было мягкое, но настойчивое. Сердце забилось учащенно. В тот же момент мысли прояснились. Он вспомнил слова, сказанные одним знакомым вскоре после того, как Туз увлекся этим делом: у вещей появляются новые имена, когда на них смотришь под парами коки. Много новых имен.

Он тогда не понял, но теперь смысл, похоже, стал доходить. Он протянул трубочку Гонту, но тот отрицательно покачал головой.

– Никогда не занимаюсь этим днем. Только после пяти часов вечера. А ты не смущайся, продолжай.

– Спасибо.

Туз снова посмотрел на карту и обнаружил, что разобраться в ней стало легче. Две параллельные линии со значком Х посередине, безусловно, обозначали Тин Бридж, а стоило это понять, как все остальное тут же становилось на свои места. Волнистая линия, проходившая между параллельными и пересекавшая X, продолжалась до самого верхнего края бумаги, - это маршрут 117. Маленький кружок и большой вслед за ним - это молочная ферма Гэвина: большой кружок обозначает, конечно, коровник. Все было так кристально ясно и чисто, как ясна и чиста белоснежная пушистая кучка, высыпанная из конверта этим невероятным типом. Туз снова склонился к зеркалу.

– Поджигай, - пробормотал он себе под нос и втянул еще две полоски. Динг-Донг! прогудело колоколом в голове.
– Потрясающая штука, - едва переводя дыхание восхитился он.

– А то!
– угрюмо согласился Гонт.

Туз взглянул на него - не смеются ли над ним, но лицо Гонта было серьезно и спокойно. Тогда Туз вернулся к карте.

Теперь он стал разбираться в крестиках. Их было семь - нет, даже восемь. Одним из них был отмечен болотистый заброшенный участок земли, принадлежавший старику Треблхорну... а ведь Треблхорн - покойник, и уже много лет, и после его смерти ходили слухи, будто Реджинальд прибрал эту землю к рукам в качестве погашения ссуды.

Еще один крест стоял на краю заповедника, по другую сторону Касл Вью, если Туза не подводили навыки ориентирования. Два креста отмечали городское шоссе N3 рядом с кружком, несомненно обозначавшим ферму Семи Дубов, принадлежавшую старому Джо Кеймберу. Следующими двумя крестами была отмечена местность, предположительно принадлежащая компании Дайамонд Мэтч на западе Касл Лейк. Туз посмотрел на Гонта обезумевшим взглядом красных глаз.

– Неужели он зарыл деньги? В тех местах, которые отмечены крестами? В тех самых местах?

Мистер Гонт пожал плечами.

– Я знаю только то, что ничего не знаю, как сказал мудрец. Из логики вещей вытекает именно такой вывод, но люди нечасто ведут себя сообразно логике.

– Но ведь это возможно!
– Он был невероятно возбужден предположением и переизбытком кокаина. То и другое пульсировало в крепких мышцах его рук и живота. Болезненно-желтого цвета лицо, испещренное прыщами, оставшимися со времен юности, потемнело от прилива крови.
– Это возможно! Все эти места... отмеченные крестами... возможно, принадлежат Папаше! Вы понимаете? Это его залоговое состояние, или как там оно называется... то есть приобретенное таким способом, что никто не может его купить... а значит, не может обнаружить, что он там спрятал...

Он вдохнул остатки кокаина на зеркале и облокотился о прилавок. Воспаленные покрасневшие глаза фонарями светились на лице.

– Я могу не просто вылезти из дерьма, я могу стать богатым, как Крез!
– произнес он тихим прерывающимся голосом.

– Да, - согласишься Гонт.
– Я бы сказал, что это вполне возможно. Но помни об этом, Туз.
– Он указал большим пальцем на объявление, висевшее у него за спиной на стене:

ВОЗВРАТУ И ОБМЕНУ КУПЛЕННЫЙ ТОВАР НЕ ПОДЛЕЖИТ

– Что это значит?

– Это значит, что ты не первый и не последний, кто решил, что наткнулся на несметные богатства, описанные в старом фолианте. А еще это значит, что мне и в самом деле нужен помощник и шофер.

Туз смотрел на него с полным недоумением, а потом даже рассмеялся.

– Вы шутите. У меня впереди столько работы! Копать да копать!

Гонт вздохнул с сожалением, свернул обрывок коричневой бумаги, вложил его в книгу, а книгу в ящик под кассовым аппаратом. Все это он проделал с невероятной скоростью.

– Эй, - завопил Туз, - вы что это делаете?

– Я только что вспомнил, что книга обещана другому покупателю, мистер Мерилл. Простите великодушно. И к тому же у меня выходной сегодня - День Колумба, знаете ли.

– Минутку!

– Конечно, если бы вы согласились у меня работать, что-нибудь можно было бы придумать. Но я вижу, что вы и в самом деле заняты, желаете привести в порядок свои дела, прежде чем братьям Корсонам удастся сделать из вас бифштекс.

И снова рот Туза стал попеременно открываться и закрываться. Он силился вспомнить, в каких местах были проставлены крестики, и не мог. Все они слились в один огромный крест, который теперь горел жертвенным огнем в его воспаленном мозгу.