Чтение онлайн

– Ты купил эту дрянь у Утенка?
– переспросил Майк Корсон, и его налитые кровью глаза широко распахнулись.
– Ты в этом уверен?

– Конечно, уверен, -подтвердил с готовностью Туз.
– А что?

Братья Корсоны переглянулись и расхохотались. Туз не понимал, почему они смеются, но был все равно рад. Это всегда неплохой признак.

– А как он выглядел?
– спросил Дейв.

– Высокий - не такой, как этот, - Туз ткнул пальцем в сторону водителя, который в наушниках Уолкмэна дергался в такт мелодии, слышной только ему, -но высокий. Он канак [Презрительная кличка выходцев из французской Канады.], разговаривает вот так - што, хто. И маленькая золотая серьга в ухе.

– Тогда это точно старина Дэффи Дак [Duck - "утка" (англ.).], подтвердил Майк Корсон.

– Честно говоря, не понимаю, как парнишку до сих пор не загребли, - сказал Дейв. Братья снова посмотрели друг на друга и закачали головами в согласном удивлении.

– Я решил, что он надежный, - сказал Туз.
– Утенок всегда был надежным.

– И еще ты решил устроить себе каникулы, не так ли?
– спросил Майк Корсон.

– Небольшой отпуск в отеле Кроссбар, - добавил Дейв.
– Ты был там, когда Дакмэн обнаружил для себя эту статью дохода, - продолжил Майк. И тогда он решил ковать железо, пока горячо.

– Утенок сыграл с тобой свою любимую шутку, - перехватил инициативу Дейв.
– Ты знаешь, что такое "взять на понт", Туз?

Туз, подумав, покачал головой.

– Нет, знаешь. Это именно то, что сделали с тобой, чем прищемили хвост. Утенок показал тебе целую кучу пакетиков с белым порошком. Один из них был и в самом деле наполнен хорошим кокаином, а все остальные дерьмом. Таким, как ты сам, Туз.

– Но мы пробовали!
– пытался защититься Туз.
– Я выбрал пакет сам и попробовал порошок.

Дейв и Майк посмотрели друг на друга с одинаково мрачными усмешками.

– Они пробовали, видите ли, - сказал Дейв Корсон.
– Он выбрал пакет сам, понимаете ли, - добавил Майк Корсон.

Они подняли глаза вверх и посмотрели друг на друга в зеркало на потолке.

– Ну?
– спросил Туз, переводя взгляд с одного на другого. Он был рад, что они знакомы с Утенком, был рад, что верили его благим намерениям, но все равно беспокоился. Они относились к нему как к шестерке, а он никогда не был ничьей шестеркой.

– Что "ну" ?
– спросил Майк Корсон.
– Если бы ты не считал, что самостоятельно выбрал пакет на пробу, сделка не состоялась бы, неужели не дошло? Утенок, как фокусник, повторяющий без конца один итог же трюк с картами.
– Выбирайте карту, любую. Неужели ты никогда не слышал этих слов, Тузило драное?

Винтовки винтовками, но Туз раскипятился.

– Не смейте меня так называть!

– Мы тебя будем называть так, как пожелаем. Ты забрал у нас восемьдесят пять кусков, а взамен дал кучу дерьма под названием "Сода пищевая", стоимостью полтора доллара за пачку. Мы тебя будем называть козлом-недоноском или вонючим ублюдком, если захотим.

Братья снова посмотрели друг на друга. Произошел молчаливый диалог. Дейв приподнялся и хлопнул Верзилу Тимми по плечу. Затем он отдал ему свой пистолет. Они с Майком вышли из машины и, отойдя к зарослям ишака, о чем-то долго разговаривали. Туз не слышал слов, но предмет беседы ему был понятен. Они решали, как с ним поступить.

Он сидел на самом краешке заднего сидения, потея, словно боров под ножом, и ожидал, чем все кончится. Верзила Тимми сидел в кресле босса, которое только что освободил Майк Корсон, направив дуло пистолета в грудь Тузу и продолжая раскачиваться в такт музыке. До слуха Туза едва слышно доносились голоса Марвина Гея и Тэмми Террелла, звучавшие в наушниках. Марвин и Тэмми, самые популярные исполнители последнего сезона, пели "Мою ошибку". Вернулись Майк и Дейв.

– Мы решили дать тебе три месяца, чтобы расплатиться, - сказал Майк. Туз почувствовал, как от облегчения у него задрожали ноги и руки.
– Теперь нам гораздо важнее вернуть деньги, чем снять с тебя скальп. И еще кое-что.

– Нам надо убрать Утенка Морина, - сказал Дейв.
– Слишком уж он большую вонь развел.

– Утенок подрывает наш авторитет, - сказал Майк.
– Мы советуем тебе его отыскать, - сказал Дейв.
– Уверены, что он сразу узнает Драного Козла. Только Драного Козла.

– Есть возражения, Драный Козел?
– спросил Майк. У Туза не было возражений. Ни одного. Он был счастлив от одной мысли, что доживет до ближайших выходных.

– Срок тебе дается до 1 ноября, - сказал Дейв.
– К этому дню ты должен вернуть нам деньги, и тогда мы все вместе отправимся на разделку утиной тушки. Если навернешь, нам придется проверить, сколько шматов можно отрезать от твоей туши, прежде чем ты откинешь копыта.

8

Когда опасность оказаться в яме, обещанной дядюшкой, отодвинулась на определенный срок, Туз собрался с мыслями и понял, что у него на руках имеется около дюжины единиц разнокалиберного тяжелого автоматического и полуавтоматического оружия. Большую часть оставшегося в запасе времени он потратит на то, чтобы превратить это оружие в наличные деньги. Как только он с этим справится, деньги можно будет перевести в кокаин, а кокаин - это именно то, что можно снова превратить в деньги, причем в большие и в самое короткое время.

Но на оружейном рынке было временное затишье. Ему удалось реализовать лишь половину своего запаса и то только мелкокалиберного, вот и все. Во вторую неделю сентября он нашел многообещающего клиента в Люистоне. Клиент намекал и так и сяк, и всеми возможными способами, что он желал бы приобрести единиц шесть, а то и все десять автоматического оружия, если только сделка будет заключена от имени достаточно известной и соответственно надежной торговой фирмы. Тузу это было по силам: Флайинг Корсон Бразерз была одна из самых известных и надежных фирм, какие ему были известны.

Прежде чем отправиться на дело, Туз заскочил в грязный уличный туалет, чтобы подзаправиться парой порций. Он весь с головы до ног был залит тем счастливым ярким сиянием, которое не довело до добра многих американских президентов. Он был уверен, что видит свет в конце тоннеля.

Он достал из нагрудного кармана сорочки маленькое зеркальце, пристроил его на раковине и уже собрался насыпать на него кокаина, когда из соседней кабинки прозвучал голос. Туз так никогда и не узнал, кому этот голос принадлежал, но был твердо убежден, что он спас его как минимум от пятнадцати лет каторжной федеральной тюрьмы.