Нэнси
Шрифт:
– Никакого шокового состояния,- сказал мой двоюродный брат,- в госпитале у меня не было.
Он даже не скучал по Нэнси. Как мог он по ней скучать, если она от него не ушла? Ведь он знал, что она где-то рядом - за углом, за дверью, а если не там, то все равно где-то совсем близко.
За завтраком он знал, что она появится к обеду. За обедом - что она будет во второй половине дня. К концу дня он знал, что с ней поужинает.
Он знал, что безумен. Что безумнее быть нельзя.
Он прекрасно знал, что Нэнси нет и никогда не было. Понимал, что вообще-то должен бы ненавидеть вирус "сокта" за то, что тот с ним сделал, однако вирус этот сам облегчал им же вызванные страдания.
Использование этого средства несло человеку способность вечно надеяться, обещало, что нечто пребудет с ним всегда, а обещание, что нечто пребудет с тобой всегда, часто лучше прекрасной действительности, которая пребудет с тобой лишь временно.
Вот и вся история. Когда лейтенанта Грина попросили выступить против использования этого средства, он сказал:
– Кто, я? Чтобы я отказался от Нэнси? Не говорите глупостей.
– Ведь на самом деле ее все равно нет,- заметил кто-то.
– Вы так думаете?
– сказал мой двоюродный брат, лейтенант Грин.