Шрифт:
Пролог
Меня выволокли на сцену с последней партией, состоящей из пяти рабынь. Все девушки были по-своему уникальные: стройные, нарядно одетые, с яркой, интересной внешностью. Косметика и вульгарная одежда творила чудеса, поэтому невольниц быстро разбирали. Как ёлочную мишуру перед Новым годом.
Когда я вышла на трибуну – у меня тут же ноги от страха подкосились, голова панически закружилась, а дышать стало невыносимо трудно. Там было очень много людей. Разной национальности, разного пола, веса, цвета кожи, ориентации. Это меня насторожило. Потому что выглядели они до рвоты отвратительно, потому что постоянно что-то кричали, аплодировали и вели себя некультурно, как для сливок общества. Кто-то свистел, кто-то матерился, а кто-то на радостях почухивал свои набухшие ширинки. Возможно, им в шампанское, как и мне, подсыпали наркотическую дрянь.
В зале было темно. Над головой сияли зеркальные шары, мигали софиты, вращались разноцветные прожекторы. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть публику получше, как вдруг, увидела ЕГО. Безумно привлекательного мужчину. До дрожи в коленях, до остановки дыхания, до временной амнезии! Один взгляд на незнакомца – и я таю, будто сахар в кипятке.
Божеее!!!
Кто он? Как его имя? Из какой страны?
Вероятно, русский.
Тысяча вопросов мигом вскружило голову. Но как оказалось, этот красивый мужчина славянской внешности был один в зале. Остальные, отрастившие пузо и третьи подбородки «клиенты», являлись типичными иностранцами.
Я смотрела на него с жалостью, с мольбой, как на последний глоток воздуха в открытом космосе, как на последнюю каплю воды в засушливой пустыне, как на единственную надежду на спасение.
А по моим щекам крупными бусинами скользили слёзы.
Одними губами прошептала:
«Спа-си… Про-шу…»
И всё время смотрела на него. Не моргая, задержав дыхание. Смотрела и молилась. Молилась Богу, Дьяволу, Ангелу-хранителю, Будде и ещё чёрт знает кому! Потому что боялась. До смерти боялась стать чей-то безвольной куклой, бездушной игрушкой, грушей для битья, шлюхой, или просто куском разделочного мяса.
Смотрела на него. Он – на меня.
Ни единой эмоции. Пустой и холодный взгляд. Абсолютное безразличие.
Ни одна жилка не дрогнула на его холёном лице.
Мужчина сидел в первом ряду, в местах для ВИП клиентов, широко расставив ноги в окружении полуголых азиаток, которые массировали ему плечи, подавали напитки и даже одна из них, стоя на коленях, натирала ему обувь голыми руками. ГОЛЫМИ РУКАМИ!
Незнакомец поднял на меня свои большие, выразительные глаза, слегка нахмурил лоб, подпёр подбородок ладонью, призадумался.
Интересно, о чём он думает?
Может все-таки купит?
Пускай!
Пускай это будет он!!!
Боже, пожалуйста!!! Умоляю!
К нему хочу! К нему…
Ещё раз прошептала одними губами:
«Спа-си… ме-ня…»
Но он никак не реагировал.
Голос ведущего снова вернул меня в жестокую реальность.
Потому что всех девушек из моей партии уже продали.
Осталась только я.
Последняя.
Глава 1
– Эту! Черноволосую! – доносились их фразы ломаными отрывками, – Точно никто искать не будет?
– Точно-точно! У неё вся семья насмерть. В лепешку… Во время жуткой аварии, – заведующая демонстративно хлопнула в ладоши, сцепив руки в замок, а я невольно на месте подпрыгнула, почувствовав, как сердце в груди забилось на пределе, – Она одна чудом жива осталась. Только вот есть кое-какой нюанс… Не разговаривает девочка. Совсем. После того страшного случая.
– Хмм, это даже к лучшему! Идеальный вариант! А что с возрастом?
– Лине только вчера исполнилось восемнадцать. В самом соку деточка. Уже жильё и работу пытаемся подыскать. Но сами понимаете… Одна морока с ТАКИМИ.
Последняя фраза лощеным джентльменам была не особа интересна. Перебили, даже договорить заведующей не позволили.
– Отлично! Берём! – огласил один из «депутатов». – Я знаю такое место, где она научится работать ртом, даже не имея голоса.
Незнакомцы грязно заржали, толкая друг друга локтями.
– Тогда нам ещё ту, ту, и эту! – другой его приятель дополнил мысль первого, вальяжно ткнув ухоженным пальцем в сторону моих подружек, неподалёку читающих книгу, шёпотом добавив, – Деньги, как обычно, наличкой.
– Я подготовлю все необходимые бумаги! – сахарным голосом пропела директриса, протягивая пухлые ручонки джентльменам.
– И про конфиденциальность не забудьте! – предупредили господа.
Все втроем по очереди сцепились друг с другом крепким рукопожатием и торопливой походкой направились к выходу.
***
Мне было не особо понятно, о чем они там болтали. Да и вообще, если честно, не интересно! Взрослые дела… очередные спонсоры пытаются от уйти налогов, задабривая сиротское отребье просроченными шоколадками.
Сидя за облезлым столом возле окна, я просто продолжала рисовать портрет моей мамы. Я рисовала её каждый день. Её лицо, её красивые, мягкие руки… лучезарную улыбку и добрые глаза. Чтобы не забыть. Чтобы помнить. Всегда-всегда помнить. И не сойти с ума от одиночества. Я рисовала её в разных позах, в разных местах, в обнимку со мной, моей маленькой сестрой и любимым отцом. Никогда не забуду т-тот самый день… День, когда моя жизнь навсегда оборвалась. День, когда у меня ничего не осталось. День, когда мои самые близкие люди навсегда ушли. Ушли из жизни.
И больше… никогда не вернуться.
Всего несколько дней назад мне исполнилось восемнадцать.
Вот и всё. Я совершеннолетняя. А значит меня очень скоро просто пнут ногой под зад на улицу.
Обездоленная пустышка!
Столько лет прошло, а я до сих пор одна. До сих пор заперта в этом убогом клоповнике никому не нужных вещей. То есть детей…
Естественно!
Немая оборванка с глубокой психической травмой!
Кому нужна такая «радость»? Проще усыпить. Усыпить как собаку!