Чтение онлайн

Я кусаю губу, разочарование от моего полного провала горит в глазах.

Она позволяет мне свернуться клубком, и я съеживаюсь.

— Ай, — жалобно бормочу я.

Я вспоминаю, что человек с металлической бородой с силой сжал мои плечи, прежде чем я отключилась.

— Мне позвать Целителя? — спрашивает женщина. Я предполагаю, что ей, по меньшей мере, двадцать, если не больше. Она хихикает из-за моего явного замешательства. — Кто бы мог подумать, что король предпочитает пухленьких женщин?

Ну. Моя мать всегда говорила, что у меня женственные изгибы, как у Реки Нефари, но в сравнении с этой девушкой любой покажется пухлым. Наложниц в гареме ведь кормят, верно?

Но в данный момент вряд ли стоит беспокоиться о недоедании наложниц. Мой интерес направлен на создание. Я не представляю, сколько времени находилась без сознания, сколько часов или даже дней проспала из-за отвара из козьего винограда. Я чувствую себя довольно слабой, но не могу понять, это из-за отвара в моем кровообращении или из-за потребности создавать.

— Я должна облегчиться — говорю я. — Одна.

Она поджимает губы.

— Корт говорит, что вы можете попытаться сбежать. Вы должны знать, что, если попытаетесь, то на каждом входе есть стража. Вы только сами себе навредите.

Я не уверена, почему её заботит тот факт, что я могу себе навредить.

— Мне надо облегчиться, — повторяю я.

Она кивает по направлению большой комнаты без двери, позади нас.

— У нас там есть проточная вода. Места возле фонтана очень удобные.

Проточная вода. В нашем замке в Серубеле была проточная вода, которая затем текла в Реку Нефари, но были также некоторые здания, где сточная вода просто сливались в Подножье.

— Куда стекает вода?

Она смотрит на меня, как будто у меня вырос второй нос.

— Что?

— Сточная вода. Куда она попадает?

— Вы же не планируете сбежать через сточную канаву!

— Конечно, нет! — быстро говорю я, хотя это мысль! Что значит немного экскрементов по сравнению с тем, чтобы быть осквернённой как наложница короля Сокола? — Мне просто интересно узнать больше о моём окружении, если это будет моим домом.

Я осознаю, что ложь стала частью меня. Интересно, настанет ли время, когда мне не придется лгать, чтобы выжить.

Она улыбается.

— Она сливается в Реку Нефари.

Она хватает меня за руку, которая, кажется, ужасно пухлой в ее. Хотя осмелюсь заметить, что в ее руках даже веточка выглядела бы толстой. Всё же я задаюсь вопросом, насколько у меня действительно «женственные формы».

— Меня зовут Гоня. А вас?

— Сепора. Гоня, мне…

— Да, да. Идите и облегчитесь.

Я выпускаю спекторий из ладоней, не заботясь о том, чтобы придать ему форму. От него идет пар, когда он попадает в воду и исчезает, направляясь к реке Нефари. Я слежу за тем, чтобы выпускать его маленькими шариками, чтобы он не забил трубы, когда застынет в воде. Это гораздо лучше, чем закапывать его, как мне пришлось бы сделать в других, менее роскошных отхожих местах или как делала в пустыне на протяжении последних недель. Мраморные колонны и позолоченные орнаменты напоминают мне, что я в теорийском дворце, что я собственность теорийского короля, и что у теорийского короля гораздо больше богатства, чем я могла себе представить. Все это для украшения отхожего места? Как тогда выглядит тронный зал?

Множество занавешенных мест здесь в уборной заставляют меня задуматься о том, сколько у короля наложниц. И почему ему нужна еще одна, когда у него для времяпровождения есть такая, как Гоня.

И, как будто мои мысли оживают, она появляется в открытом дверном проеме роскошной уборной, ее лицо встревожено. Я решаю, что не буду чувствовать к ней симпатию. Потому что я не останусь здесь достаточно долго, чтобы заводить дружбу.

Я прекращаю выделять спекторий, и втягиваю оставшуюся жидкость обратно в ладони. Затем встаю и приветствую ее.

— Гоня, привет. Я как раз закончила.

Если ей интересно, почему я стояла на коленях перед сливным отверстием, она об этом не упоминает.

— Что ж, тогда пойдем, — говорит она. — Я всё тебе покажу и представлю остальным.

Остальным.

Я позволяю Гоне провести меня мимо мягких, разноцветных кушеток и комнат, разделенных прозрачными занавесками, полы которых, выложены рисунком из золота. Наконец, мы приближаемся к выходу во двор, который полон солнца и легко одетых женщин. С двух сторон выхода стоят стражники, пики и щиты наготове. Звук плещущейся воды и тяжелый запах орхидей доносятся до нас ещё до того, как мы доходим до сада.

Все великолепные наложницы, почти голые, расслабленно растянулись вокруг прозрачного, мелкого бассейна, который блестит и искриться, как будто его дно выложено драгоценными камнями. Некоторые из женщин болтают в воде ногами и беседуют между собой. Они сильно накрашены, губы красной помадой, глаза тенями и окружены подводкой, нанесённой так искусно, что рисунок мог бы сравниться с любым произведением на стенах замка Серубеля. Каждая женщина сверкает драгоценностями, золотом и камнями, которые украшают их шеи, запястья и даже лодыжки. С каждой женщины свисает больше безделушек, чем есть во всей коллекции у моей матери.

Мама ужасно бы расстроилась, если бы увидела всю эту растраченную в пустую роскошь. И здесь я должна с ней согласиться.

Разговоры умолкают, когда мы идём к задней части сада, где похожая на кошку женщина восседает на роскошном маленьком стуле и обозревает собравшихся. У женщины гораздо больше драгоценностей, чем у других и, кроме того, головной убор, полностью сделанный из чешуек Змея, ярко сверкающих, когда она обращает на нас свое внимание.

Я слышала, что у теорианцев есть варварская традиция убивать Змеев, только чтобы украсить себя их чешуей, но я никогда не видела такого зрелища лично.