Чтение онлайн

Сай с шумом втягивает воздух.

— Как вы знаете, спекторий является источником великой энергии. Я полагаю, что слабые извлекли бы выгоду из этой энергии в своей крови. И их тела смогли бы использовать ее, чтобы излечиться, и не дать уничтожить себя чуме.

— Введение спектория может убить человека, — оскорбленно говорит Рашиди. — Никто не согласится на такое.

Сай качает головой.

— Мне, конечно, понадобятся добровольцы. Но я вводил крысам, зараженным тяжелым желудочным мором, разжиженный спекторий. Они выжили, Ваше Величество, а их оставленные без лечения собратья умерли за несколько дней.

То, что он смог ввести элемент в живое существо, это за пределами понимания Тарика. Чтобы расплавить, спекторий нужно сильно нагреть; конечно, это сожгло бы пациента изнутри. Но, с другой стороны, Сай снова говорит правду. Должно быть, он нашел безболезненный способ сделать это — по крайней мере, Тарик надеется, что нашел.

— Крысы — не люди, — предостерегает Рашиди.

Не вызывает сомнений, что пожилой советник согласен с Мастерами, которые считают этот метод лечения нетрадиционным.

Но, возможно, мы все это время слишком сильно придерживались традиций.

— Нет, конечно, нет, — признает Сай. — Но, по моим подсчетам, чума может уничтожить королевство за каких-то два года. Сперва она распространится по Аньяру, затем доберётся до внешних городов и, конечно, до других королевств, если этого уже не случилось. Думаю, введение спектория нескольким добровольцам стоит усилий, Ваше Величество. В противном случае, нам грозит катастрофа.

Тарик откидывается назад и размышляет. Это сработало на крысах, но с совершенно другой болезнью. Действительно ли это сработает на людях, больных Тихой Чумой? Воспримут ли люди всерьез его просьбу о добровольцах? Это будет уже слишком для нового короля. Слишком для любого. Вероятно, именно поэтому Сай просил о встрече с глазу на глаз.

— У нас проблема, Сай, — говорит Рашиди, уже больше не так взволновано. Возможно, он тоже видит актуальность этого вопроса. — Спекторий нам больше недоступен. Король Серубеля лишился разума после утраты своей дочери — хотя, судя по истории, можно согласиться, что это был только вопрос времени — и отказывается им торговать.

Слухи, определяет Тарик. Да и те неправдивы.

— У короля есть свои причины не торговать, — говорит он, — но траур о потерянной дочери — не является одной из них.

Плечи Рашиди резко поникают.

— Я надеялся, что дело в этом, Ваше Величество. Мы уже отправили гонцов, чтобы доставить наши соболезнования, но я планировал приложить больше усилий, чтобы утешить его. Возможно, тогда он бы передумал.

Тарик кивает своему советнику, но сейчас не время говорить о таких вещах. Рашиди, кажется, сразу это понимает. Он прокашливается и, сложив руки на коленях, снова смотрит на Сая.

— Ну, тогда, как вы предлагаете найти добровольцев, не вызывая панику. Очевидно, другие Мастера — те, что старше и опытнее вас — не поддерживают вашу теорию.

— Мы не будем их спрашивать, — решительно говорит Тарик. Оба мужчины удивленно смотрят на него.

— Ваше Величество? — возражает Рашиди. — Мы не можем заставить людей делать нечто подобное. Это может вызвать бунт.

— Ты неправильно меня понял, — говорит Тарик. Он снова поворачивается к Саю. — Другие Мастера правы, не принимая твою теорию. Ты испытал ее только на крысах. Когда ты в следующий раз придешь ко мне, Сай, ты должен будешь принести мне больше доказательств. Испытай её на каждом больном существе, на которое натолкнешься — кроме людей. Тогда посмотрим, что делать дальше.

— Но, Ваше Величество, где мне достать спекторий? По вашим словам, его очень скоро будет не хватать.

Тарик чешет затылок. Он не может заставить короля Серубеля торговать своим спекторием. Хотя, будь воля Сетоса, тот отправил бы в Серубель армию, чтобы сделать это. Его брат стал вспыльчивым в последнее время. Возможно, Тарику всё же стоит послать его в гарем. Он бы ужаснулся от мысли использовать спекторий дворца, вместо того, чтобы требовать его от короля Серубеля. Так же, как, вероятно, сделал бы и их отец, хотя мирный договор, подписанный давно, еще когда Сетос и Тарик были детьми, запрещает это.

Нет, он не может заставить короля. Он может только побудить его.

Все же, Сай прав; если Серубель не начнет торговлю в ближайшее время, это приведёт в королевстве к большому дефициту. Он переводит взгляд на Рашиди.

— Первым делом завтра с утра созовите заседание Совета. Если Лицею — если Саю — нужен спекторий, мы дадим ему все, что сможем выделить.

— Мы уже и так используем его экономно, Ваше Величество.

Рашиди прав; они экономят. За исключением пирамид, которые полностью построены из спектория. Но Тарик не собирается разрушать старые гробницы. Тем более что использовать можно спекторий только из самых новых пирамид — спекторий в старых пирамидах давно иссяк. А попросить богатых отказаться от небольшой части своего, может вызвать слишком много беспокойства.

— Мы начнем отсюда. Дворец выделит немного из своих запасов. Например, спекторий в фонтанах. Также можно заменить спекторий, освещающий коридоры, на свечи. Нет, лучше сразу все освещение.

— Кого мне собрать на заседание Совета, мой король? — спрашивает Рашиди, округляя глаза.

— Всех, — отвечает он, вставая. Он знает, что его советник удивлен его смелыми действиями, но возможно, смелость как раз то, что необходимо в этом случае. — Наши ученые должны подготовиться к грядущему дефициту. Мы должны выработать новые способы выработки энергии. Мы слишком долго зависели от Серубеля и их спектория.

Мгновенно забыв о шаре из спектория, Чат делает несколько шагов к Ролану, удивленно выпучив глаза.

— Парани? — шепчет он. — Его мы тоже продадим на базаре?

Я никогда прежде не видела Парани. Мне знакомы рисунки с их изображением, и я слышала рассказы о них, такие, как о Рагане, которые подчеркивают, насколько они злобные твари, хитрые и неуловимые. Оружие почти не может навредить их коже. Она словно гибкая сеть, отражает острия копей и стрел, не получая серьезных колотых ран. Говорят, что Змеи — единственные естественные хищники, охотящиеся на Парани, и что им нравится вкус их плоти. Как рассказывают истории, Змеи могут выследить их с неба, спикировать, схватив прямо из воды, и съесть живьем. Алдон говорил, что разница между острием копья или стрелы и подобным лезвию зубам Змея — это сила давления, которую Змей может вложить в челюсть. Что кожа Парани хоть и растягивается, но всё же пробиваема. Я не уверена, откуда Алдон об этом узнал. За свои семнадцать лет, что я прожила в Серубеле, я не слышала, чтобы хоть один Змей насладился плотью Парани. Мне эти истории казались сказками, которые придумали матери Серубеля, чтобы показать, что Змеи намного сильнее Парани и таким образом немного усмирить нелепый страх перед ними. Тот страх, который история Рагана продолжает прививать каждому поколению.