Чтение онлайн

Кроме того, я не знаю, где сейчас находится этот Ролан, и сможет ли он догнать меня пешком? Нет, бежать нельзя. Не сейчас. Может, через несколько часов, когда совсем стемнеет. Луна уже взошла и ярко светит, прощаясь с заходящим солнцем. В такую ночь я могу ориентироваться в пустыне по луне, если только быстро доберусь до реки. Блуждать по пустыне — это смертельно-опасная игра, в которую мне не хочется играть.

Но неожиданно мне в голову приходит идея.

— Меня зовут Сепора, — говорю я мужчине. — А тебя?

Конечно, мне стоило бы назвать выдуманное имя, по которому меня никто не узнает. Но лишь самые близкие люди знают моё второе имя — Сепора, а все влиятельные люди сейчас думают, что принцесса Магара, скорее всего, разбилась насмерть. Кроме того, имя Сепора очень распространенно в Серубеле. Надеюсь, его ещё также можно встретить среди освобождённых рабов в Теории.

У мужчины, кажется, ещё хватает ума, чтобы подумать, стоит ли говорить мне своё имя, но, в конце концов, его идиотизм побеждает:

— Я Чат.

— Приятно познакомиться, Чат.

— Я точно знаю, что тебе не приятно.

И, кажется, это его обидело.

— Ты ударил меня, Чат.

Он выглядит сбитым с толку и скрещивает руки на груди.

— Я за это извинился. Даже тысячу раз. Ты не помнишь?

— Да, и правда. Тогда может станем друзьями?

Чат фыркает.

— А зачем мне дружить с чьей-то подстилкой?

В его голосе нет злобы. Он ответил так, будто я спросила, не хочет ли он чашечку свернувшегося молока.

— Я пока ещё не чья-то подстилка, — говорю я, пытаясь сдержать резкость. — Может тебе не обязательно меня продавать.

— Почему это, барышня?

— У меня самой есть кое-что на продажу. В сумке. Если принесёшь её, я тебе покажу.

— Уже обшарил её на тот случай, если у тебя окажется что-то ценное. У нас есть твой маленький Змей, барышня Сепора, и мы тебе за это благодарны. А кроме статуэтки мы нашли ещё только кувшин.

И чего я ожидала? Конечно, они уже обыскали мою сумку. Если они похищают человека, то, конечно же, крадут и его вещи. Но ещё не всё потеряно.

— Но ты кое-что пропустил в сумке, Чат. Принеси её сюда, и я тебе покажу.

Но, кажется, Чат сомневается.

— Я сам проверял, барышня Сепора.

Я вскидываю вверх подбородок.

— Если не принесёшь сумку, я не смогу тебе ничего показать. Только я знаю трюк, как открыть в ней потайной карман.

Святые Серубеля, насколько может быть сложно уговорить дебила? Может использовать женские прелести? В конце концов он же сказал, что я красивая. И разве я не могу воспользоваться этой красотой?

Я улыбаюсь ему, и лицо Чата тут же смягчается. Как странно, какой силой обладает одна лишь улыбка.

— Ну, пожалуйста, Чат! Я не хочу, чтобы ты что-то упустил только потому, что не знал о потайном кармане.

Чат уже кивает, поднимаясь со своего места по другую сторону костра. Я принимаю выражение лица, которое, надеюсь, изображает возбуждение, когда он берёт сумку и несёт ко мне, оставляя огромные следы на песке.

Я поднимаю взгляд.

— Ничего не смогу тебе показать, пока ты меня не развяжешь.

Когда вижу, что он сомневается, снова улыбаюсь ему, на этот раз уже шире.

— Чат, разве я пыталась бежать? Ты ведь не думаешь, что я проснулась, и тут же подумала о побеге? К тому же, мы оба знаем, что ты сильнее меня. В случае чего, ты с лёгкостью сможешь снова меня связать, — я сказала это так, будто с его стороны было глупо, что он сам не подумал об этом.

Чату совсем не нравится выглядеть глупым. Скорее всего, его выставляли таким всю жизнь. Кроме того, он, видимо доволен приведённым мной аргументом. В Чате есть что-то чистое, невинное, и мне не хочется это осквернять. Просто с такой доверчивостью ему не стоило заниматься подобными делами, и я понимаю, что сейчас преподам ему тяжёлый урок.

— Тогда ладно, — говорит Чат.

Я поворачиваюсь боком, подставляя ему связанные руки. Удивительно, как нежно он их развязывает, за это я готова простить ему свой фингал. Чат следует приказам. Очевидно, что его легко заставить плясать под чью-то дудку.

Я открываю сумку и начинаю шарить внутри, притворяясь, что пытаюсь найти то, чего на самом деле нет. Чат наклоняется ближе, наморщив всклокоченные брови в невинном любопытстве. Тем временем я создаю в сумке шар из спектория, достаточно большой и ценный, чтобы обеспечить мне свободу. Я наклоняюсь к сумке, чтобы Чат не увидел света, исходящего оттуда. Шар получился тяжёлый, я едва могу держать его одной рукой. Когда он остывает, я бросаю взгляд на Чата, и изображаю на лице что-то вроде счастья.

— Нашла его! — объявляю я радостно.

Чат садится на корточки в ожидании своей награды, которую я вытащу из кожаной сумки. Я осторожно и медленно вынимаю шар из сумки, чтобы он увидел свет прежде, чем сам шар. Когда протягиваю его Чату, глаза мужчины округляются в удивлении. Он берёт его и нервно сглатывает.

— У тебя было ещё больше спектория, чем мы нашли? Где ты его достала?

— Я родом из Серубеля, — не вижу смысла это скрывать, — и взяла его с собой, чтобы продать за еду. Но, если ты меня отпустишь, он твой.

Он хмурится.

— Мне нужно спросить Ролана, барышня Сепора. Ему было бы интересно об этом узнать. Да и как я узнаю, что стоит больше — ты или спекторий?

Именно это мне хотелось услышать меньше всего. Я картинно надуваю губы, и, какой бы лопнувшей не была нижняя губа, выдвигаю её вперёд, так что она кажется неестественно пухлой. У меня возникает мысль, что обольщать мужчин это не то, чему Алдон хотел меня научить. Да и зачем ему это делать? Отец — единственный, кому пришлось бы обольщать моего жениха. Он выбрал бы того, которого можно легко контролировать, чтобы сохранить нашу королевскую кровь. Но до сих пор я была слишком занята, создавая для него спекторий, чтобы волноваться о таких незначительных вещах, как поиск мужа и создание собственной семьи. Интересно, что обо всём этом думала мама? Интересно, ей когда-нибудь приходилось надувать губы, — прямо как я сейчас — чтобы получить желаемое?