Чтение онлайн

Я мысленно вытираю пот со лба.

В Кале мы вернулись малой колонной из одного легкового автомобиля, двух автобусов с охраной и пяти грузовиков, на которых везли наши, то есть, всех наших сотрудников и бойцов охраны, покупки, а также подарки друзьям. Главное, что грузилось в тайне, были заработанные нами деньги — почти четыре тонны золота, упакованные в деревянные ящики. В ящиках выручка за проданные автомобили, трактора, мотоциклы и электротехнические изделия. Часть аванса за строительство тира на территории Версаля, электрификацию королевских резиденций тоже здесь. Остальные деньги по королевскому и другим контрактам складированы в секретные сейфы русского посольства. Кстати, я посоветовал, а посол воспринял идею всей душой — незаметно со стороны усилить фортификацию комплекса посольских зданий так, чтобы взять его штурмом могла только регулярная армия.

Всё просто: посмотрев на Францию изнутри, я так и не понял, почему революция не происходит прямо сейчас, сию минуту. Ведь творится чёрт те что! Совсем как в России образца Екатерины Второй: нижние слои, крестьянство хронически голодает, мастеровые бесправны, мещане, купцы нижних гильдий и бедное дворянство буквально нищенствуют. Я уже не говорю о людях, чьё положение хуже рабов, о крепостных. Между тем, титулованное дворянство живёт на полную катушку: проматывает гигантские деньги, соревнуется друг с другом в роскоши нарядов и дворцов, заводит гаремы из крепостных девушек и молодых женщин, зачастую тупо отловленных на улицах сёл и деревень. И нет на них управы — и полиция и сам помещик жалобщиков сечёт батогами, заковывает в железо и отправляет в Сибирь. Знаменитую Салтычиху наказали только после того, как она пресытившись истязаниями и убийствами крестьян взялась за бедных дворян. Если приходит такое желание — устраивают войны с соседями. Вытаптывают и выжигают посевы и леса, а иногда целые деревни — чтобы разорить недруга. Просто из прихоти, просто так.

Здесь, во Франции творится то же самое, за малым исключением: крепостные отпущены на волю, вот только без земли. Землю Людовик оставил помещикам. Но беда французскую монархию подстерегала со стороны пока неизвестной: буржуазия. Пока буржуа были простой прослойкой, занимавшейся мелкой торговлей и мелким производством, они были нейтральны, то есть серьёзной силы не представляли. Но вот буржуазия накопила капитал, получила власть над наёмными рабочими, и сразу же её влияние стало возрастать. Логическим выводом из возрастания влияния стало стремление к власти. Ради власти буржуа стали входить в союз с прямыми конкурентами и даже со своим будущим могильщиком — пролетариатом. Впрочем, у французской монархии пока есть время для нормализации ситуации и для продления собственного существования. Беда в том, что не станут мои добрые приятели Людовик и Мария-Антуанетта ничего делать — просто потому что нет у них ни сил, ни воли. А союзников монархия теряет одного за другим.

В Кале мы погрузились на «Афину», императорскую яхту, специально присланную за нами: всё-таки Елизавета Алексеевна — родная сестра императрицы.

«Афина» спущена на воду совсем недавно, она образец совершенства. Длинная, узкая, если взглянуть с птичьего полёта — словно бело-голубое копьё, лежащее на глади моря. Гладкий пластиковый корпус, да и весь набор пластиковый. Рудиментарные мачты — только поднимать флажные сигналы — пластиковые, с внутренним оребрением. Двухэтажная надстройка протянулась на половину длины корабля. Впереди она закруглена и имеет уклон назад. Венчает надстройку мостик, с балконами-крыльями в каждую сторону от надстройки. Сразу за мостиком первая мачта. Она не просто труба, а труба, имеющая грушевидный профиль, чтобы создавать как можно меньшее сопротивление набегающему потоку воздуха. За первой мачтой, на две трети длины ближе к корме, дымовая труба. Трубы тоже имеет грушевидное сечение и сильно завалена в корму — тоже для снижения сопротивления. Машинное отделение разделено на четыре отсека, и в каждом стоит самый совершенный и сверхмощный на этот день двигатель внутреннего сгорания. Даже в случае затопления трёх моторных отсеков, яхта сможет продолжить самостоятельное движение, даже в штормящем море. Запас топлива позволяет без дозаправки дойти до Американского континента, условия жизни и работы экипажа, состоящие из капитана, семи офицеров и тридцати матросов отличные. Имеется баня с парилкой, столовая, спортивный зал. Для каждого офицера выделена отдельная каюта с санузлом. Питаться им полагается в кают-компании, отдельной от пассажиров. Матросы живут в четырёхместных каютах. Капитанский салон, как и полагается, расположен непосредственно под мостиком, чтобы он в любой момент мог принять управление на себя. Что говорить об условиях, созданных для пассажиров, то они просто великолепные. Собственно говоря, весь первый этаж надстройки отдан ВИП-пассажирам — здесь имеется пять трёхкомнатных кают и две пятикомнатные. Для сопровождающих имеются тридцать кают поменьше. Солдат, к примеру, разместили в шестиместных каютах, впрочем, с отличной вентиляцией и освещением. Иллюминатор, правда, один, да и тот во время движения открывать не рекомендуется: весьма вероятно, что захлестнёт волной.

Капитан корабля встретил нас стоя у трапа, глядя сверху вниз, как мы высаживаемся из машин на причал.

Я приподнял шляпу, приветствуя капитана и его корабль:

— Рад приветствовать корабль русского флота и его капитана! Разрешите подняться на борт?

Лиза приветливо махнула ручкой.

— Благодарю за любезность, ваши сиятельства, прошу подняться на корабль, если есть необходимость, вам помогут.

По широкому трапу, по бокам которого тянулись белые парусиновые полосы с надписью «Афина», мы поднялись вверх, и ступили на пластиковую палубу. Я специально пошоркал ногой, проверяя — скользит-не скользит. Нет, не скользко. Значит, и во время дождя или шторма безопасно. Тем временем капитан шагнул вперёд и представился:

— Капитан третьего ранга князь Султанбеков Александр Иванович, капитан яхты «Афина» командир корабельного отряда, чрезвычайно рад приветствовать вас на борту своего корабля. Я наслышан, что вы предпочитаете простоту в общении, поэтому предлагаю разговаривать без чинов.

Мы с Лизой дружно согласились.

— Необычайно красивый корабль! — искренне восхитилась Лиза — Никогда не встречала ничего подобного.

— А такой корабль единственный в своём роде на всём белом свете — весело улыбнулся капитан. Есть ещё два корабля имеющих корпус идентичный нашему, но вооружённых. И они пришли сюда, встречать вас. Взгляните, крейсера «Витязь и 'Джигит» стоят на бочках в десяти кабельтовых от нас, в военной гавани.

Мы посмотрели в указанном направлении, и увидели два корабля, даже на вид стремительных, как русская борзая. По носу и корме крейсеров возвышались двухорудийные башни, а на растяжке между мачтами ветер весело трепетал разноцветные флажки.

— Я не ошибусь, если предположу, что на тех крейсерах поднято какое-то сообщение? — заинтересовалась Лиза.

— Совершенно верно, Елизавета Алексеевна, это сообщение. Вернее приветствие. Его следует читать так: «Моряки русского флота приветствуют всех моряков в гавани Кале».

— Но позвольте, Александр Иванович, иностранные моряки ещё не внедрили на своих флотах флажную семафорию! — ещё больше удивилась Лиза.

— Ничего страшного, ваше сиятельство, у меня побывали с визитами капитаны всех кораблей стоящих в порту, все интересовались нашей флажной и световой семафорией, и все получили от меня книжку, сборник семафорных сигналов на русском, французском и испанском языках.

— Отчего только на этих языках?

— Языки великих морских держав. Что до нынешних сигналов, то по решению адмирала Грейга, всем русским военным кораблям, предписано в иностранных портах поднимать подобные сигналы. Мы, некоторым образом, внедряем новую морскую традицию. Насколько мне стало известно, наша традиция воспринята на флоте союзной Османской империи

— Позвольте, но если не ошибаюсь, англичане тоже считаются большой морской державой? — удивилась Лиза.

— С вашего позволения, таковое положение продолжится не бесконечно. — усмехнулся капитан — Настоящие моряки скинут островитян с незаслуженно занимаемого пьедестала. Впрочем, откровенный и прямой ответ только между своими, островитяне пока пусть побудут в неведении.

Мы полюбовались на виды, открывающиеся с носа корабля, понаблюдали на погрузку грузовиков в трюм. Моряки одну за другой ловко цепляли машины, стоящие на причале, и стрела крана легко переносила их в отверстое чрево трюма. Четверть часа, и все грузовики оказались погружены. К капитану подошел один из офицеров, выполняющий обязанности карго-мастера:

— Ваше сиятельство, машины, указанные в требовании погружены. Будут ли какие-то дополнительные указания?

Капитан повернулся к нам:

— Представляю вам третьего помощника капитана, лейтенанта Артёма Ефимовича Злобина.

Мы поклонились и представились в ответ.

— Будут ли дополнительные указания по погрузке, может статься, потребовалось поднять на борт ещё какой-то из оставшихся автомобилей?

— Нет, Сергей Иванович, остальные машины с охраной отправятся в распоряжение русского посольства, а мы готовы к отправлению, если это согласуется с вашими планами.