Чтение онлайн

— Некроскоп!

— Некромант! — тут же выпалил Кайл.

— Что? Некромант? — повторил за ним Гормли, но мозг Кайла продолжал работать.

— Вампир! — вскакивая на ноги, крикнул он, потом закачался, задрожал и затряс головой. — Хватит... достаточно, сэр. Что бы это ни было, это... теперь ушло... И это действительно было так... Мысли Гормли вернулись к настоящему. Подняв глаза, он увидел, что поезд проехал “Викторию” и в вагоне практически пусто. Состав находился уже на полпути к “Слоун-сквер”. И в этот момент Гормли вдруг почувствовал, что его охватывает странная депрессия.

Он чувствовал, что происходит что-то неладное, но не мог определить что именно. Возможно, его ощущение было связано с тем, что поезд шел почти пустым (что само по себе даже в этот поздний час казалось странным, и что он каким-то образом выпал из окружающей жизни, потерял связь с другими людьми, но Гормли сомневался в правильности этого предположения. Когда состав въехал на станцию, Гормли догадался, в чем тут дело, — это действовал его талант.

Двери вагона открылись и пожилая пара вышла, оставив сэра Кинана в совершенном одиночестве. Но не успели двери закрыться, как в вагон вошли двое, и Гормли, словно холодной водой, окатило их сильнейшее биополе. Да, вот теперь все встало на свои места.

Драгошани и Бату уселись прямо напротив жертвы, их лица были холодны и непроницаемы. Гормли подумал, что они представляют собой весьма странную пару и не идут ни в какое сравнение друг с другом. Во всяком случае внешне. Тот, что повыше, наклонился вперед, и его глубоко посаженные глаза напомнили Гормли глаза Гарри Кифа. Да, они были действительно похожи — но, пожалуй, лишь по цвету и отражавшемуся в них уму. Но это было тем более странно, поскольку, взглянув на это лицо, можно было заметить, что глаза были совершено дикими, красного цвета, а их выражение отражало ум и интеллект не человека, а чудовища.

— Вы знаете, кто мы, сэр Кинан, — произнес незнакомец, голос его при этом был низким и зловещим, и он даже не пытался скрыть русский акцент, — возможно, вам известны наши имена. Мы тоже знаем, кто вы и чем занимаетесь. Поэтому не станем прикидываться, что мы друг друга не знаем, — это было бы глупо. Вы согласны со мной?

— Ваша логика неоспорима, — кивнув головой, ответил Гормли, чувствуя, как застывает в жилах кровь.

— Ну что ж, будем логичны и дальше, — сказал Драгошани. — Если бы мы стремились убить вас, то непременно убили бы. Думаю, в том, что у нас для этого есть все возможности, вы не сомневаетесь. А поэтому, когда мы выйдем из поезда в Южном Кенсингтоне, вы не станете поднимать шума, не станете привлекать ненужное внимание к себе и к нам и не попытаетесь сбежать. Если вы сделаете что-либо подобное, то вынудите нас убить вас, что не принесет пользы ни вам, ни нам. Вы все усвоили?

Усилием воли заставляя себя оставаться спокойным, Гормли поднял одну бровь и ответил:

— А вы очень уверены в себе, мистер... как вас?..

— Драгошани, — быстро ответил тот. — Борис Драгошани. Да, я абсолютно в себе уверен. Впрочем, как и мой друг Макс Бату.

— Я хотел сказать — для иностранца, — продолжал Гормли. — У меня такое ощущение, что вы собираетесь похитить меня. Но уверены ли вы в том, что достаточно хорошо знаете меня и мои привычки? Ведь может случиться и так, что вы кое-что упустили? Нечто такое, что вы, при всей вашей логике, не приняли во внимание?

Он быстро вытащил зажигалку из правого кармана пальто и, положив ее на колени, стал нервно хлопать по карманам, как будто ища сигареты, пока наконец не сунул руку за полу пальто.

— Нет! — предупреждающе крикнул Драгошани. В руке его, как по волшебству, возникло оружие. Вытянув руку, он направил дуло прямо в лицо Гормли, перед глазами которого замаячил короткий нарезной ствол глушителя. — Нет, мы ничего не упустили. Макс, позаботьтесь обо всем, пожалуйста.

Макс поднялся и пересел к Гормли, медленно вытащил его руку из-под пальто и взял из дрожащих пальцев браунинг. Предохранитель еще не был снят. Макс достал обойму с патронами, положил в карман и после этого вернул оружие Гормли.

— Ничего не упустили, — повторил Драгошани. — Как ни прискорбно, но это был последний неверный шаг, который сошел вам с рук.

Он убрал пистолет и сложил на коленях тонкие, изящные руки. Его поза показалась Гормли очень неестественной, а его фигура обладала какой-то чрезмерной, почти кошачьей, гибкостью, она была едва ли не женской. Сэру Кинану трудно было составить о нем окончательное впечатление.

— Еще один “героический поступок” — и вы умрете немедленно!

Гормли знал, что Драгошани не шутит.

Он осторожно опустил бесполезный браунинг в кобуру и спросил:

— Что вам от меня нужно?

— Нам нужно поговорить с вами, — ответил Драгошани. — Мне бы хотелось... задать вам несколько вопросов.

— Вопросы мне задавали и раньше, — натянуто улыбнулся Гормли. — Полагаю, вы хотите расспросить меня очень подробно?

Теперь улыбнулся Драгошани, и улыбка его была поистине ужасной. Гормли почувствовал физическое отвращение. Рот Драгошани хищно оскалился, и внутри блеснули длинные и острые зубы.

— О нет! Черти в ваших глазах плясать не будут, если вы именно это имеете в виду. Никаких наркотиков! Никаких пыток! Никаких шлангов, чтобы наполнить водой ваш желудок! Нет-нет, ничего подобного не будет! Но, уверяю вас, вы тем не менее расскажете мне обо всем, что меня интересует...

Поезд замедлил ход, подъезжая к станции “Южный Кенсингтон”. Сердце у Гормли слегка дрогнуло. Он был так близко к дому и в то же время так далеко! Через руку Драгошани было переброшено легкое пальто, из-под которого выглядывало дуло глушителя. Продемонстрировав его Гормли, Драгошани снова повторил:

— Никакого героизма!

На платформе находилось не больше десятка человек, главным образом молодежь, да пара бездомных, рядом с которыми стоял бумажный пакет с торчавшей из него бутылкой. Так что, если бы Гормли и решился позвать на помощь, он едва ли мог на нее рассчитывать.

— Идите к выходу тем же путем, каким ходите всегда, — произнес за спиной Драгошани.

Сердце в груди у Гормли билось громко и часто. Он понимал, что, если пойдет сейчас с этими людьми, с ним все будет кончено. Ему не справиться с двумя иностранцами, которые намного моложе его. Назвав ему свои имена, они как бы дали понять, что у него не будет возможности рассказать о них кому бы то ни было. Ему просто необходимо сбежать от них! Но каким образом?