Чтение онлайн

— Вы обычно просите десять процентов. Я удваиваю. Четыре тысячи. Идет?

— Вы меня удивляете, — пробормотал тот саркастически.

Парис протянул ему банковскую расписку. Он был удовлетворен и заплатил бы даже пять тысяч. Потом достал из кармана камзола еще один лист.

— У меня есть письменное заверение горничной, неусыпно охраняющей похищенную, что товар в целости и сохранности. Лично я не буду подписывать никаких документов. Но вы должны поставить свою подпись и подтвердить от моего имени, что невеста возвращается в том же состоянии, в каком была взята.

— А куда следует доставить золото? — поинтересовался Маккейб.

— В Англию. Бервик-он-Твид. Я укажу точное место, дом, где в обмен на золото получат леди. И все будут счастливы.

— Каков последний срок?

— Я не думаю, что Абрахаме станет зря тратить время, пытаясь вернуть ее. Ему не составит особого труда найти двадцать тысяч золотом.

Маккейб налил шотландского виски в хрустальные бокалы, и они выпили за успех сделки.

— Моя сестра Шеннон скоро приедет в Эдинбург. Это я на случай, если вы захотите мне что-то сообщить, — сказал Парис на прощание.

Парис купил подарки домочадцам, как делал всегда, и выехал из города. Наслаждаясь быстрой ездой, до замка он долетел за два с половиной часа. Перед ужином он отправил своих людей на круглосуточное дежурство. Одного — к конторе Коллама Маккейба, другого — к дому Максвелла Абрахамса, а третьего — к банку Абрахамса со строгими инструкциями докладывать о каждом, кто входит и выходит.

После ужина семья собралась у камина, все любили такие вечера. Дамаскус играла на лютне и так чудесно, что у Тэбби на глаза навернулись слезы. Александр читал наизусть известные стихи Мердока Маклина «Тартан», а Парис начал свою любимую «Балладу об охоте». Все остальные подхватили, каждый читал по четверостишию, пока баллада не кончилась. Тэбби с наслаждением слушала Париса, красивого, мужественного, сильного, остро ощущая его притягательность. Ее сердце стремилось к нему помимо воли. Все чаще и сильнее у нее возникало смешанное со страхом искушение узнать, что он за мужчина… Все чаще ловила она на себе его ласкающий взгляд.

Семейство затеяло игру: один читает две начальные строчки четверостишия, а другой заканчивает его. Тэбби попыталась отвлечься от Париса и сосредоточиться. Она слушала остальных, с изумлением отмечая про себя, какие же они все образованные, находчивые, красивые, прекрасно одетые, умные и сообразительные! Сама же она, когда подходила ее очередь, лишь беспомощно качала головой и пропускала реплику. Но Парис пожалел Тэбби и прочитал:

В волшебную страну ведет дорога,

Что средь зеленых папоротников вьется…

Тэбби благодарно улыбнулась и закончила:

В волшебную страну,

Где с милой проведем мы эту ночь.

Потом он обошел кружок сидящих у камина и встал у нее за спиной. Сердце Тэбби забилось как сумасшедшее. А когда он положил руки ей на плечи, она подскочила, будто к ней прикоснулись горячим утюгом. Он склонился к Тэбби и прошептал:

— Я знал, что ты ответишь мне.

Она ничего не соображала, парализованная его близостью. И вдруг все снова выжидательно посмотрели на Тэбби. Она поняла — опять ее очередь. И, расстроившись, Тэбби пробормотала по-французски:

— Я ничего не знаю.

— О, как здорово! Ты говоришь по-французски! — воскликнула Дамаскус.

— Парис провел год во Франции и Италии, но больше никто из нас нигде не был, — пожаловалась Шеннон.

— Кстати, насколько я помню, ты так и не рассказал нам, что делал в Италии, — упрекнула его Венеция.

Парис подмигнул:

— Я подхватил итальяночку и очень хорошо провел с ней время.

— И какая необходимость распутничать? Почему все мужчины такие? — Дамаскус вздернула изящный маленький носик.

— Ради Бога, Дамаскус, у тебя совсем нет чувства юмора, — укорила ее Александрия.

— Ты не права. Она вовсе не лишена чувства юмора, — рассмеялся Трой. — Не заметила, как она смешит Сессфорда?

— В последний раз тебя спрашиваю: что ты имеешь против Роберта Керра? — требовательно спросила Дамаскус.

— А я тебе повторяю снова и снова: причина в его ужасных рыжих волосах.

— Боже мой, Дамаскус. Ну какая ты несообразительная! — воскликнула Александрия. — Он же тебя подначивает!

Парис убрал руки с плеч Тэбби.

— Я тебе кое-что приготовил, — тихо сказал он ей. — Знаешь, когда ты получаешь подарок, у тебя глаза сверка ют, как аметисты.

Но сначала Парис раздал подарки всем остальным.

— О Парис! Духи! — воскликнула Дамаскус. — Если бы они были у меня вчера вечером, думаю, Роберт наверняка бы предложил…

— Что предложил? — засмеялся Парис.

Шеннон получила перчатки, а Венеция — расписной веер. Парис вручил подарки близнецам, которые тут же, едва он отвернулся, поменялись пакетами, даже не разворачивая их. Он отозвал Тэбби, и та послушно подошла к нему. Щеки ее заалели, когда она поймала его жадный взгляд на своей груди. Затем его глаза медленно поднялись к губам девушки и там остановились. Когда он отдавал ей небольшой сверток, их руки на мгновение встретились, и Тэбби ощутила мощный толчок в сердце. Ей следовало бы его ненавидеть, но она ничего не могла поделать с собой! Чтобы скрыть смущение, девушка быстро развернула симпатичный пакетик. Внутри было прелестное маленькое расписное зеркальце, цепочкой прикреплявшееся к поясу. Взволнованная, не успев подумать, она выпалила первое, что пришло в голову:

— Вы купили это или украли?

— Вот она, женская благодарность! Очень жаль, что твой тяжелый характер мешает тебе наслаждаться вещами и радоваться им, если они добыты не совсем праведным путем. Я привез тебе ванну и зеркало, в которое ты можешь смотреться в полный рост. Но, думаю, тебе лучше пользоваться ими у меня в комнате… — Ухмыльнувшись, он взял огромную коробку шоколада и отправился в Уайт-Тауэр.

— О, миссис Холл, я снова это сделала! — стонала Тэбби.

— Снова рассердила его светлость?

— Боюсь, что да. Он был в таком хорошем настроении! Мне надо было умолять его отправить меня в Эдинбург. Из-за того, что я не там, где мне следует быть, меня мучит чувство вины.

— Поучилась бы ты у кокберновских девиц управлять мужчинами! Сладко говорят, хлопают ресницами и вертят ими как хотят. — Сама миссис Холл пребывала в уверенности, что никто не выдерживает сравнения с ее подопечной.

— О, я знаю! Мне надо смотреть на него большими печальными глазами, просить, взывать к жалости, как и Подобает девушке в отчаянии. Завтра я попробую. Но как научиться следить за своим языком?..