Чтение онлайн

Ступени вели в чертог с полом из черного дерева и кобальтовым потолком. Потолок поддерживали восемь темно-красных резных колонн. Неферт узнала его по рассказам – это был тронный зал Большого Дома.

Сколько людей в парадных одеяниях!.. И как много среди них пожилых – на первый взгляд кажется, что молоды в этом зале только слуги и стража вдоль стены… Красивые стражники похожи на статуи – так неподвижно они стоят!

Там, в другом конце зала…

Трон слоновой кости окружила толпа придворных… Некоторые – самые важные на вид – полукругом стояли за троном, а также по правую и левую стороны… Но спереди никто не подходил к трону ближе, чем на пятнадцать шагов… Нет, какой-то человек подошел – распростерся ниц – и облобызал ступеньку рядом с сандалией сидевшего на троне мальчика…

Мальчик был сверстником Неферт.

Он сидел неподвижно и прямо, держа в руке золотой жезл, увитый похожими на змей черными полосами… Его голова была увенчана двойной – красной и белой – короной Верхнего и Нижнего пределов Та-Кемета. У него были черные прямые волосы, спадавшие на хрупкие неширокие плечи. Худое, совсем детское лицо с тонким носом и острым подбородком было бледно, как алебастр. Может быть, именно из-за бледности и впалой линии щек глаза на этом лице казались такими большими.

Это были мягко-черные, широко раскрытые глаза.

Взгляд их был неподвижен.

Обращенный к говорившему перед ним сановнику, он на самом деле проходил куда-то сквозь него.

Куда? Ни на ком, находившемся в зале, этот неподвижный взгляд не останавливался.

Он был направлен внутрь.

Неферт поняла, что мальчик прислушивается к чему-то в себе самом.

Что он слушает, этот слабый мальчик, такой отчужденный от окружающих его людей?

Он слушает ток смерти в своем теле.

Через его тело струится отравленная ядом кровь…

Белое молоко! Более года назад вкус его показался необычен, вкус холодного белого молока!..

Потом этот вкус стал знакомым – он чудился то в меде, то в воде, то в вине…

Мальчик давно угадал его значение.

Он знает, что его убивают.

Он знает и другое – свое детское бессилие перед волей многочисленных могущественных врагов, оплетающих его существование сотнями глаз и рук.

Он знает, что сопротивляться так же бессмысленно, как молить о пощаде…

Он беззащитен и слаб.

Он слаб! О, нет!

С какой силой стискивают вдруг царский жезл его хрупкие пальцы!

Какой яростный и неукротимый огонь вспыхивает вдруг в глубине его черных глаз, какой гнев раздувает тонкие ноздри!

Он – сын божественного льва, вкусившего крови!

Он сразился бы за свою жизнь с тысячами врагов, если бы – огонь в глазах гаснет – если бы не было слишком поздно, если бы эта жизнь не была уже отнята у него!..

Он снова слышит, как по жилам струится смерть…

Слишком поздно!

Нежные губы мальчика искажает недетская усмешка…

Он умрет.

– Нет!!!

…К спальне, поднятые на ноги криком Неферт, торопливо сбегались служанки.

Неферт не замечала ничего – даже заметного отдаления Миуры.

Она устроила свой небольшой алтарь Сына Амона – в комнате для занятий. На этот алтарь она каждое утро приносила белые лотосы, которые, казалось, самим слабым шелестом своих прохладных лепестков нашептывали ей о скорой смерти Царя Царей, Держателя Верхнего и Нижнего Египта, божественного фараона Джафененры…

– У меня скоро помрачится рассудок. Унеси это питье, Шерит! – госпожа Мерит передала служанке черный узкогорлый кувшинчик и снова наклонилась над ложем Неферт. – А врач Юффу еще говорил, что кориандр непременно поможет! Как он может помочь, если она не хочет его пить! Неферт, деточка…

– Да, мама, – Неферт отстраненно удивилась тому, как слабо прозвенел ее голос.

– Скажи, тебе чего-нибудь хотелось бы? Нет, я не могу – ребенок тает на глазах! Шерит, ее сглазили!

– Но, госпожа, девочка всегда носит от сглаза Око Ра из лучшего золота, а недавно Вы приказывали повесить знак покрупнее и над постелью, – рассудительно заметила ключница.

Не только Око Ра – над ложем висели скарабеи из лазурита и зеленого нефрита, а также другие амулеты, большая часть из них появилась недавно, в дни непонятной болезни Неферт.

Болезнь? Да, пожалуй, это была болезнь – ведь Неферт похудела и ослабла. Ей доставляло странное удовольствие чувствовать себя больной. Она тоже больна! Она не хочет быть здоровой!

Целыми часами Неферт лежала неподвижно, слушая течение крови в своем теле. Иногда ей казалось, что ее кровь тоже струит смертоносный яд.

– Я ничего не хочу.

– Совсем ничего? Бедная крошка! – госпожа Мерит решительно поднялась. – Шерит, Хапшесут! Пусть мне сейчас же готовят одежды – я еду в храм Изиды!

– Мамочка! – Неферт приподнялась вслед выходившей уже матери так стремительно, что почувствовала сильное головокружение. – Может быть, мне стало бы легче, если бы я сама поехала в храм?

– О, я уверена!

– Но ты позволишь мне ехать так, как мне хочется?

– Все, что ты захочешь, милая.

– Прежде всего, мне хотелось бы ехать не к Изиде, а к… Тоту. Ведь он покровительствует целительной магии, правда?

– Что же – поезжай к Тоту.

– И я хотела бы ехать одна. Чтобы только из-за меня и носильщики, и скороходы – как для взрослой.

– Хорошо, пусть, – с сомнением произнесла госпожа Мерит. – Но ты так слаба…

– Я тогда стану хорошо есть, – твердо пообещала Неферт. – И хочу ехать послезавтра.