Неблагодарный
Шрифт:
Он ласково погладил свои колени и продолжал:
– Этого не случилось... Землю мы не обошли... Но, видит бог, мы не знали ни минуты отдыха...
– Гудули улыбнулся.
– Что же это получается? Топтались на месте?.. Много же мы исходили! Ау, какую сеть сплели!.. Не жалуюсь! Я благодарю вас и за то, что вы все эти сто лет без устали носили меня по дворам, по соседям, по селу... Спасибо, большое вам спасибо! Гудули еще раз погладил колени.
В восемь часов утра 28 ноября 1970 года Гудули Бережиани исполнилось сто лет. Вспомнил об этом старик, и сердце его судорожно затрепыхалось, словно пойманная пташка. Гудули испугался. Такое было с ним в дни молодости - перед соревнованием в стрельбе или во время скачек, когда он садился на коня. Бывало так и перед началом состязаний по борьбе, где неизменными его соперниками были братья-близнецы Керкадзе, а неизменным зрителем - их сестра Талико. Тогда точно так прыгало и трепетало его молодое сильное сердце. А теперь Гудули испугался. Он схватился рукой за грудь и замер... Вся мудрость пробежала перед глазами Гудули за эти несколько минут... А потом все стало на свои места. Сердце улеглось, успокоилось и продолжало свою обыкновенную, размеренную и невидимую работу. Гудули вздохнул полной грудью и почувствовал, как его легкие наполнились прохладным чистым воздухом. Он с облегчением вытер рукавом выступивший на лбу пот, еще раз вздохнул и улыбнулся.
– Благодарю тебя, большое тебе спасибо!
– сказал он и ласково погладил свое сердце.
Гудули спустился во двор, по тропинке проковылял к груше и уселся в ее тени. Уча неотступно следовал за ним.
– Разве груше не больно?
– спросил Уча, вытаскивая из дерева воткнутый в него острием топор.
"Началось, - подумал Гудули, - теперь только успевай отвечать на его вопросы!.."
– Ну, дорогой, если уж и деревья начнут испытывать боль от топора, пропал тогда человек - никогда не искупить ему свои грехи!
Гудули ждал нового вопроса, но Уча молчал. Он осторожно провел пальцем по отточенному лезвию топора и проговорил про себя:
– Конечо, больно. Еще как больно!
Гудули подозвал мальчика, усадил рядом с собой, положил руку на его огненно-рыжую голову и тихо сказал:
– Уча, сегодня твоему деду Гудули исполнилось сто лет.
Уча недоверчиво взглянул на старика и рассмеялся.
– Что ты ржешь, сопляк?
– Да разве и в прошлом, и в позапрошлом году тебе не было сто лет?
– Сукин сын! Как это в позапрошлом году могло быть мне сто лет?!
– А сколько?
– Сколько! В прошлом году было девяносто девять, в позапрошлом девяносто восемь! А сегодня стало сто!
– Да ну! Ты всегда был таким!
– Болван! Всегда таким пусть будет твой отец!
– Мама говорит, что тебе возраст не прибавляется и не убавляется... "Этот старый хрыч, говорит, остановил время".
Гудули посмотрел в улыбающиеся глаза мальчика и увидел в них свое улетевшее безвозвратное детство... Он отвел взор и глухо спросил:
– А не говорит она - смерть, мол, не берет старого черта?
– Говорит.
– Значит, я остановил время, да? Так она сказала?
– Так.
– Эх, дорогой мой, остановить время не в силах даже сто пар буйволов!
– А кто же может остановить его?
– Никто. Настанет, наверно, день, и время само остановится...
Уча лег на спину.
– Гляди, солнце и луна вместе на небе!
– воскликнул он.
– Видел, видел, сынок!
– А как же это - солнце и луна, и вдруг вместе?
"С ума меня сведет этот бездельник!" - подумал Гудули.
– Ну, скажи, как это, а?
– не отставал Уча.
– А вот так: небо - это божье око, и оно вмещает все - и день и ночь!
– объяснил Гудули.
– Как божье око?
– О-о-о, отстань ради бога!
– рассердился Гудули.
– Скажи - как?!
Гудули прошиб горячий пот.
– Слушай: есть у тебя глаза?
– А как же!
– А ну закрой их! Быстро!.. Что ты видишь?
– Ничего. Темно!
– Открой!.. А теперь?
– Теперь светло!
– Ну вот. Так и божье око: оно видит одновременно и ночь и день.
– Так то бог, а то я!
– присел Уча.
– Разве мы одно и то же?
– Конечно, сынок, одно и то же! Весь этот мир принадлежит тебе! Гудули крепко обнял и привлек к себе мальчика. Тот хотел спросить еще что-то, но Гудули, опередив Учу, закрыл ему рот рукой:
– Ни слова больше, иначе убью тебя и себя тоже!
Уча вырвался из объятий старика и, скроив жалкую рожу, попросил:
– Один, только один вопрос! Последний!
– Ну, давай!
– Утром мама сказала, что мой папа мерзавец, сволочь, негодяй и сукин сын и что для нас он все равно что умер... Это правда?
У Гудули пересохло во рту.
– Правда, сынок...
– проговорил он и вдруг спохватился: - Но ты не должен повторять этих слов! Как-никак он твой отец!
– А почему правда?
– Да потому, что человек, бросивший такого сына, как ты, он и есть сволочь!
Уча молча встал и направился к воротам.
"Не должен был я говорить этого!
– пожалел Гудули.
– Мальчику отец кажется ангелом... Откуда ему знать, какой он подлец!"
– Уча!
– крикнул Гудули.
Уча шел не оглядываясь.
– Уча, вернись, сынок!
Уча остановился.
– Слушай меня, сынок! Твой отец не сволочь, а Тариэл, Автандил и Фридон, вместе взятые! Ты что, шуток не понимаешь?
Уча подозрительно, исподлобья взглянул на Гудули.
– Иди, иди ко мне, сыночек!
– ласково помахал рукой старик.
И вдруг Гудули остолбенел... Сперва он решил, что это ему показалось... Но когда он совершенно отчетливо, с потрясающей ясностью ощутил, как между его ног растекается предательское тепло, - Гудули понял: наступило начало конца.
– Боже, не делай этого!
– взмолился Гудули. Но бог был неумолим. Теплая влажность проникала все ниже и ниже...
– Уча, помоги мне!
– невольно вырвался у Гудули слабый хрип. И пока мальчик бежал к нему, он опустился на колени и горько зарыдал.
Прошел час. Гудули пришел в себя.
– Ты теперь ступай домой, сынок...
– Я позову маму!
– Нет, не надо, сынок! Иди домой!
– Я скажу маме!
– Да нет, не нужно!
– А почему ты плакал?
– Просто так, обманул тебя, хотел испытать - любишь ли ты деда Гудули...