Чтение онлайн

И неизвестно, какие кары пообещал бы прорабу исполняющий обязанности, как вдруг на крыльце проходной будки появилась женщина в соломенной нимбообразной шляпке и очках-светофильтрах.

— Игорь! — крикнула она и сделала энергичный жест ладонью. — Боже, как ты шумишь! Пойди сюда. Есть новости.

— Закусилиха собственнолично, — пробормотал прораб. — Событие!

На улице, возле машины, между супругами произошел какой-то важный разговор. Помидорные щеки Игоря Олеговича дважды зеленели и дважды снова наливались томатным соком.

— Это очень-очень важно, — сказал Закусил-Удилов озабоченно. — Я это учту, немедленно учту. Хорошо, что ты меня предупредила. А когда это может произойти?

— Сегодня! Но ты уже в курсе дела. Тебе не страшно, — сказала Виктория Айсидоровна, влезая в машину. — Игорь, тебе нужен моцион! И вообще, сидя в автомобиле, трудно общаться с массами. Хватит мне ждать твоей славы! Ты должен действовать. Это последнее мое предупреждение!

Авто умчалось. Игорь Олегович вернулся к мраморной даме и сказал прорабу с неожиданной нежностью:

— Так ты кирпича просил? Цементу, значит?

Прораб ошеломленно прислонился к агрегату. Такого ласкового выражения на лице Закусил-Удилова он не примечал ни в один строительный сезон. Чем могла быть вызвана столь резкая перемена в поведении Удилова?

Игорь Олегович великодушно похлопал по плечу растерявшегося прораба и покинул объект.

Завидя начальство, дворники суетливо загоняли гусей в подворотни и начинали бойко размахивать метлами. Руководители бани № 1, к которой приближался Закусил-Удилов, запаниковали. Хотели уже освобождать парилку, так как Закусил-Удилову обычно было благоугодно париться в одиночку. Но он равнодушно проследовал мимо и направил свои стопы к парикмахерской № 3.

Там к приходу Игоря Олеговича уже все было готово: один из постоянных клиентов забежал предупредить мастеров гребешка и лезвия о надвигающейся опасности.

— Иду я мимо клубной стройки, — запыхавшись, сообщил он, — и слышу крик. Как старый коммунхозовец, я сразу определил: у Закусил-Удилова короткое замыкание! Так что, будьте готовы ко всему.

И ветеран коммунального хозяйства, не соблюдая правил уличного движения, помчался предупреждать других.

Тотчас были приняты все меры: в директорский кабинет трое мастеров при помощи гардеробщика внесли зеркало-трюмо, рядом с ним установили два вентилятора, лучшего мужского мастера Мусю Васильевну срочно отозвали из соседнего буфета, где она использовала свое право на обеденный перерыв.

Все знали, что Игорь Олегович в общем зале бриться не любит и свои алые ланиты доверяет только Мусе Васильевне. Чтобы во время парикмахерских процедур он не покрывался обильной испариной, обеспечивалась непрерывная циркуляция воздуха.

Заскрипели половицы, и в парикмахерской сразу стало теснее: широкие закусил-удиловские плечи целиком загородили весь дверной проем. Игорь Олегович молча поклонился трем небритым мужчинам и одному лохматому мальчику.

— Простите, кто здесь крайний? — спросил он мягким голосом.

— Наверное, его сняли, — пробормотал изумленный бригадир. — Что с ним произошло? Не узнаю…

— А может, это наши письма и жалобы подействовали? — шепнула бригадиру дамского зала изумленная Муся.

Тем временем клиент, коротая время, тихо шагал по комнате ожидания, читая прейскурант, стенгазеты, плакаты и объявления:

«…Оформление бровей пинцетом — 4 р.

Оформление и поднятие ресниц — 3 р.

Радиоактивный массаж — 8 р…»

— Радиоактивный, реактивный, радиолокационный… это актуально, — пробормотал Закусил-Удилов и перешел к изучению стенной газеты.

«Мастер мужского зала П. Дамочкин бреет уже в счет 1956 года!» — объявляла статья.

— Передовик! — быстро оценил достижение П. Дамочкина и. о. предгорсовета. — До чего добрился!

Потом Игорь Олегович долго знакомился с заметками сатирического отдела, озаглавленного «Волосы дыбом».

Далее Закусил-Удилов долго изучал красочное объявление работы анонимного художника:

«ТРЕБУЙТЕ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ КИСТОЧКИ ДЛЯ БРИТЬЯ ВО ИЗБЕЖАНИЕ ГИГИЕНЫ».

Брила его все-таки Муся Васильевна. Но уже как обыкновенного смертного, в порядке живой очереди. Игорь Олегович вел себя так тихо, что у Муси это вызвало дрожь в руках, и впервые за последние пять лет она совершила порез щеки. Муся даже зажмурилась от ужаса, предугадывая катастрофические последствия. Но… ничего не произошло.

— Товарищ Муся, — тепло проговорил Закусил-Удилов, когда ему прижгли порез, — не в службу, а в эту самую… как ее?.. Ну, в общем выгляните на улицу: нет ли там чего-нибудь необычайного?

Муся Васильевна вернулась и доложила, что все спокойно. Игорь Олегович проворчал что-то про себя, а затем, освежив томатные щеки одеколоном и рассчитавшись, поклонился онемевшим мастерам:

— Счастливо стричь и брить! Обеспечить население парикмахерскими услугами — наша главная задача…

….Появление исполняющего обязанности предгорсовета на метеорологической станции было неожиданным даже для местных прогнозистов. Всего лишь два дня назад Закусил-Удилов подобно девятибалльному шторму обрушился на метеостанцию и разметал в пух и прах всю службу погоды.

На этот раз Игорь Олегович был нежен и ласков, как майский ветерок. Он подарил девушкам-лаборанткам букет ромашек. Попросил старичка-метеоролога, которого все звали «завоблаками», напрогнозить на ближайшие три дня переменную облачность без осадков и при этом пояснил:

— Мне эти три дня, учтите, остро нужны…

Завоблаками, часто хворающий старичок с лирическим складом души, впервые увидел грозного Закусил-Удилова и был им совершенно очарован:

— Какой симпатичный деятель! И как могут оклеветать человека! И самодур он, дескать, и демагог. А он просто подозрителен, озирается постоянно, высматривает кого-то…