Чтение онлайн

Лиска с Антоном выводят меня за бортик, усаживают на скамейку и осторожно стаскивают варежку с повреждённой руки, пытаясь что-то понять по стремительно синеющей конечности. Ну охренительно.

— Сава! — кричит Антон, и я вздрагиваю. Этот-то тут нахрена? Доломать? Не до конца насладился представлением?

Смотрю, как придурок выходит за бортик и идёт к нам, и рычу, не сдерживая раздражения:

— Пусть проваливает, если бы не он, всё было бы в порядке.

— Я тебя не ронял, — говорит так спокойно, что у меня глаза на лоб лезут. Нет, ты серьёзно? Сам на лёд выкатил, сам одну оставил и даже от жиробаса не спас. А теперь говоришь, что не ронял?

— Да если бы не ты, я бы прекрасно стояла в обнимку с бортиком, придурок!

— Тёма посмотрит повреждение, он один разбирается во всех травмах, — поясняет Антон, но я прячу руку за спину, снова ойкнув от новой порции боли. Делайте что хотите, а руку я этому извергу не доверю.

— Я не шучу, не подходи, — шиплю, как змея перед нападением. — Поеду в больницу, твой профессиональный осмотр ничего не даст, — говорю, чувствуя, что рука начинает болеть только сильнее. А этот шкаф стоит и просто смотрит на меня, как на музейный экспонат. — И что смотришь? Не доволен проделанной работой? Хотел покалечить меня сильнее?

Мне, на самом деле, очень обидно. Да, мы повздорили на физре, где-то там я задела его самолюбие, но черт возьми, это же не повод калечить девчонку. Говорила Лиске, что он меня не ударит, а оно вон как вышло… Да почему моя задница всегда может найти себе приключения? Задница от удара тоже, кстати, болит.

— Я. Тебя. Не ронял, — говорит, явно злясь, а я только сильнее психую, фыркая. Не ронял он. Урод.

Лиса помогает снять коньки и натянуть любимые угги, а Антон просто находится рядом, что даже немного странно, но в то же время приятно.

— Так и не выпили латте, — говорю подруге, кивая на кафешку, которую видно с нашего места нахождения, и Алиса опускает голову, как-то странно хмурясь. — Бляха, Лис, только не говори, что чувствуешь вину, — нет, ну вот я так и знала. Дурочка моя. Кусает губу так, что я точно знаю — своей догадкой попала в цель.

Руки уже замёрзли, поэтому боль немного поутихла, и мы решаем, что ехать в больницу нужно на такси. В любом случае нам нужно в дежурное отделение, а на автобусе туда мне сейчас не доехать.

— Я отвезу, — голос справа заставляет вскинуть брови от неожиданности. Вот странный какой-то, ей-Богу. То улыбается ходит, то злится, то спокойный как удав, хотя мог бы и извиниться ради приличия, если уж на то пошло.

— Без тебя справимся, — говорит Алиса, и я мысленно её целую в прекрасные розовые щёчки. Моя девочка, обожаю.

— Вы в больнице будете не меньше часа, назад тоже на такси поедете? Не страшно ночью-то? — он вскидывает бровь и смотрит на нас с лёгкой улыбкой, чувствуя себя победителем, видимо. Только вот мальчик забыл, с кем связался.

Демонстративно достаю телефон и набираю номер. Смотрю Артёму прямо в глаза, мол смотри, в твоей сраной помощи никто не нуждается. Правда, если Лёха сейчас не возьмёт трубку, будет полный провал…

Но Лёха не подводит. Обожаю его.

— Да, малявка, что случилось?

— Лёшенька, а ты сейчас очень далеко? Мне твоя помощь нужна…

Лёха — мой старший двоюродный брат. Единственный его минус — имя, как у моего бывшего. Никогда в помощи не откажет, люблю его, как родного, серьёзно. А ещё Лёха работает в такси, и, если мне очень нужно куда-то поехать, я всегда звоню ему. Денег он, конечно, не берет, но в качестве оплаты всегда заходит на ужин, в чем я никогда не могу отказать братишке.

Рассказываю в двух словах о проблеме, периодически шикая от боли в руке. Черт, я очень надеюсь, что там нет перелома…

— Лёшка приедет? — улыбается Алиса, а Артём закатывает глаза и через секунду возвращается на каток. Кажется, он что-то бубнит, но мне как-то абсолютно плевать, если честно.

— Ты в следующий раз аккуратнее, — улыбается Антон, и я в миллионный раз не понимаю, что он делает с этими кретинами в одной компании. Подмигивает мне и тоже возвращается на лёд, где у бортика стоит недовольный Егор и сверлит мою подругу взглядом.

— За что по яйцам то дала? — спрашиваю, когда наконец-то остаёмся вдвоём.

— Прижал к бортику и целоваться полез, ну я и треснула коленом, — улыбается подруга, — будет знать, как ко мне лезть. Я ему не очередная легкодоступная девица, на секундочку.

— Точно нет, ты вообще золото, — раздаётся голос слева, и мы вздрагиваем, чтобы тут же громко запищать:

— Лёшка!

— Ну что, красавицы? Допрыгались?

— Докатились, скорее… Поехали к врачу, а?

* * *

Чертов ушиб не даёт нормально спать. Мне больно, мне некомфортно, мне грустно и обидно.

Я, конечно, дико счастлива, что перелома нет, но ушиб сильный. Мази, таблетки и плотная повязка, которая, кажется, передавила кровоток и сделала только хуже. Мне больно, и мне это не нравится.

Утром я пью двойную дозу обезболивающего, чтобы не быть на учёбе скулящим щенком, и не без труда собираюсь в универ, стараясь закрыть мешки под глазами от бессонной ночки консилером и литром тональника.

Видок, конечно…

С таким внешним видом только детей пугать, но точно не идти на учёбу.

Одеваться неудобно, умываться неудобно, даже завтрак себе сделать катастрофически неудобно. Хорошо что мама была ещё дома и сделала мне кофе, в котором я нуждалась не меньше кислорода.

Чувствую себя калекой какой-то, и всё из-за одного придурка, который захотел повеселиться. Ну супер, конечно. Он повеселился, а мне страдай. Даже варежку не могу натянуть нормально, больно очень. Хорошо что до универа топать пешком, потому что в общественный транспорт я сейчас никак не влезу.

Иду, радуясь, что снег не летит в лицо, прячу руку в карман огромного пуховика, защищая конечность от холода, и топаю к Лиске, зная, что она меня уже ждёт.