Чтение онлайн

— Увижу ещё раз с ней рядом — убью. И да, тачка у тебя и правда дерьмо.

* * *

Лиза

Лёха не берет трубку. Очень вовремя. Вылетаю из подъезда все ещё сонная, на ходу набираю Лиску, чтобы прикрыла меня перед Леонидычем. Физрук на первой паре всегда злой, а я пока доберусь, уже и пара закончится.

— Нежнова, прикрой меня, умоляю тебя, я только вышла из дома, Лёха трубку не берет, сейчас буду пытаться вызвать такси, — я запыхалась и уже устала. Какая мне вообще физра? Верните меня в теплую постельку, я буду самым счастливым человеком на свете. Но нет же, я бегу, блин, по снегу, пытаясь разобрать, что там бормочет Лиска. Вдруг понимаю, что забыла выпить таблетку, и только от этого осознания рука начинает болеть сильнее. — Что? Лис, не слышу.

— Говорю, я тоже опаздываю, но ты стой на месте, мы тебя на машине сейчас заберём.

И бросает трубку.

Перед глазами мелькают смайлики с каменным лицом, потому что… А в смысле «Мы заберём? Кто такие «мы» и на какой машине меня собираются забрать? Какого хрена она тоже опаздывает, если двадцать минут назад, когда я звонила, она уже выходила из дома? Что происходит…

Мерзну я меньше минуты, как подъезжает машина Колосова, мать вашу. Он сидит за рулём с широкой улыбкой, а Лиска рядом, нахмурившись. Я без лишних вопросов усаживаюсь назад, потому что времени выяснять отношения просто нет, но смс-ку о том, что я жду объяснений, Нежновой оправляю сразу.

* * *

Алиса

Гаврилова своим испытующим взглядом может легко прожечь дыру, честное слово. Она смотрела на меня своими глазищами всю дорогу до универа, а потом ещё и по пути до раздевалок, потому что Егор все ещё был рядом, и рассказать я ей ничего не могла.

— Охренеть… — Гаврилова, застыв в раздевалке в одних лосинах и лифчике, открывает рот и не может связать слов, когда я рассказываю ей обо всем, что было. — И что дальше?

— Мы сели в машину, Сережа так и лежал в снегу, когда мы уезжали. Егор хотел задать вопрос, но я его перебила, сказала спасибо за помощь, и всё. Потом ты позвонила, и мы за тобой приехали.

— Мне так нравится это «мы», — хмыкает Лизка, подмигивая, а я только закатываю глаза. — Ну вот что ты так вздыхаешь? Просто говорю.

— Я начну говорить про тебя и Савельева, — мстительно улыбаюсь, замечая, как кривится подруга от одного упоминания его фамилии. — А что такое? Не нравится?

— Не сравнивай. Он цветы мне не дарит, к маме моей в друзья не набивается и от бывших не спасает, — однорукий недопират наконец-то заканчивает переодеваться, и мы идём сдаваться в руки физруку. — Так что не приписывай мне его даже в идиотских шуточках, поняла?

— Ладно, как хочешь, — мы смеёмся, но Лиза вдруг вскрикивает, идя позади. Я поворачиваюсь и вижу, что эта дурочка треснулась больной рукой об открытую дверцу шкафчика и была на грани того, чтобы расплакаться. — Боже, Лиз, ну как так?

— Не знаю, — она почти всхлипывает, — она и так болит, я таблетку не выпила и с собой не взяла, а теперь тем более.

— Сходишь к медсестре?

— Сначала отпрошусь у Леонидыча, а то он меня точно сожрёт.

Но Леонидыча в зале нет, и Лизка уходит в медпункт, отпросившись у самой себя.

* * *

Лиза

Удивительно, что медсестра на месте, потому что чаще всего её кабинет находится в универе исключительно для красоты.

Почему таблетки не действуют мгновенно? Рука очень сильно ноет, я сама на грани того, чтобы начать ныть по этому поводу. Заворачиваю за угол к ступенькам и влетаю во что-то огромное и жутко твёрдое.

— Ты всегда мне прямо в руки лететь собралась?

О, ну естественно. Я же победитель по жизни, тут не мог быть не Савельев, просто не мог быть.

— Иди куда шёл, — рычу, толкая его плечом.

— Вообще-то за тобой и шел.

— С какого перепугу? — настроение на самом деле исключительно дерьмовое. Проспала, не собралась, таблетки ещё эти, руку ударила… Бесит всё.

— Леонидыч велел найти прогульщицу, подружка твоя сказала, что ты за таблеткой ушла. Ты не увлекалась бы, а то знаешь, зависимость такое дело…

— А ты откуда знаешь? На собственном опыте? — мне не хочется улыбаться, да и он не горит желанием. Сунул руки в карманы своих спортивок и идёт вразвалочку. — Рука болит, а таблетку выпить забыла, — хрен знает вообще, зачем ему эта информация, но раз уж идёт рядом, пусть терпит.

Он молчит, и я не знаю, что отображается там у него на лице. Я просто иду, стараясь ещё куда-нибудь этой многострадальной рукой не влететь, и проклинаю размеры университета: мы идём рядом слишком долго.

— Нашлась, — ехидно говорит Максим Леонидович, когда я захожу следом за Савельевым. — И где гуляла?

— Я не гуляла. Я была у медсестры, но вас не нашла, чтобы отпроситься.

— Скажи мне, Гаврилова, — он подходит ко мне, глядя с недовольством. Ой, дядь… У меня такого недовольства целые горы. Показать тебе? — Когда ты начнёшь нормально относиться к моим занятиям. Десять кругов бегом, и останавливаться нельзя!

— Максим Леонидович, а у меня рука вот, — показываю поврежденную конечность, надеясь на благоразумие препода. Рука все ещё очень болит.

— А у меня две. И ноги вот ещё. И ничего, бегаю, — он разводит руки в стороны, и я понимаю, что спорить с ним бесполезно, правда.

— Максим Леонидович, да пусть на скамейке сидит, давайте заниматься уже!

Саве-е-ельев.

Ты меня достал.

Он подходит к нам с физруком, какой-то сильно уж недовольный.

— Знаешь, Савельев, — говорит препод, крутя на пальцах свисток. — Заступаться надо за свою даму сердца. Все остальные — неблагодарные.

Проходит, кажется, вечность, прежде чем он говорит:

— Так она и так дама моего сердца!

— Что? — говорю я.

— Что? — оживает Лиска из другого угла спортивного зала.

— Что-о-о? — пищат ещё пару девчонок из нашей группы, округляя глаза.

— Что… — шепчу я снова, пытаясь переварить и понять, что мне дальше делать. В принципе, выбор невелик — я убью Савельева. Убью.

Но как только я открываю рот, чтобы наорать на него и сказать все, что я о нем думаю, он…