Не чужие дети

Есения

Антон смотрел холодно. Видимо, до последнего надеялся, что проблема рассосётся сама собой. Только эта проблема была не из тех, что могли рассосаться.

– Это не входит в мои планы, – с досадой сказал муж, бегло посмотрев на документы подтверждающие право опеки.

Поднял на меня взгляд. На его лице отражались все оттенки недовольства.

– На кой чёрт мне это надо, Еся?!

– Мы же с тобой всё обсудили, – сдержанно напомнила я. – Это мои племянники. Неужели в детский дом их надо отправить? А если бы это были дети твоего брата или сестры?

– У меня, благо, нет ни братьев, ни сестёр.

Я поджала губы. Да, опека над племянниками не входила и в мои планы. Да я в страшном сне не могла бы такого представить! Но звонок из больницы перевернул жизнь с ног на голову.

Антон выругался и, налив стакан воды, добавил несколько капель лимонного сока. Я забрала документы. Чего ждала, сама не знала. Не требовать же от него, чтобы он плясал от радости. Я и сама в восторге не была, но… Аня… Аня…

Авария была страшная. Выехавшая на встречную полосу ГАЗель буквально смела машину сестры с дороги. Её муж погиб моментально, а за Аньку врачи боролись почти двое суток. Всё это время я дежурила у дверей отделения и до боли сжимала руки в кулаки, мысленно пытаясь передать ей силы.

Но всё оказалось бесполезно.

– Ты понимаешь, что это дети?! – Антон открыл и захлопнул холодильник, так ничего и не достав. – Чёрт подери, Еся…

– Всё я понимаю! Антон! Мы же уже всё обсудили. Ты снова начинаешь?

– Что я начинаю?!

– Вот это всё! Говоришь, как будто я тупица! Да, я понимаю, что это дети!

– Они превратят нашу жизнь в хаос! Да они… – махнул рукой. – Они будут всё ломать, путаться под ногами. Ещё и куча денег на них! У меня в планах не было детей! Не-бы-ло, – сказал он грубо, по слогам.

Я вздохнула. Не было, да.

– Не будут они ничего ломать, – постаралась, чтобы это прозвучало примирительно. – Они уже взрослые. Антон, – подошла и, обняв, посмотрела в лицо мужу снизу вверх. – Кроме меня у них никого нет. Кроме нас с тобой, – надула губы, предав взгляду выразительности. – Ну… Ну ты же всё сам понимаешь. Я тебя люблю. Люблю, – встала на носочки и поцеловала в подбородок. – Мы всё обсудили, всё решили.

– От твоей сестры всегда были одни проблемы. Что при жизни, что…

Как бы ни хотелось ответить ему, я проглотила досаду. Конфликт только начал сходить на «нет», снова разжигать его не хотелось. Антон словно нехотя приобнял меня, взгляд смягчился.

– Ладно. Когда их нужно забрать?

Я замялась.

– Вообще-то, я хотела тебя попросить съездить за ними сегодня. Прямо сейчас. Тош… Они хорошие. Правда, – ещё один поцелуй в подбородок. – И совсем не будут нам мешать. Я тебе обещаю.

***

Комнату для детей подготовить я не успела. В одной из комнат взятой пару лет назад в ипотеку трешке была наша спальня, в другой – гостевая, в отсутствие гостей используемая Антоном, как кабинет. Несколько дней назад я попросила его убрать оттуда вещи, но он, конечно же, этого не сделал.

– Так, – поставив возле стола сумку с племяшкиными вещами, я посмотрела на стол. – Ничего не брать, поняли? Это вещи дяди Антона. Ваша сторона комнаты – эта, – показала на кровать и шкаф. – Завтра я закажу стеллаж для игрушек.

– А почему мы не можем жить дома? – мрачно спросил Костя.

Даша стояла молча, за его плечом и смотрела на меня. Хоть разница между ними была всего год, с ролью старшего брата Костя справлялся отлично, сколько я помнила.

– Потому что теперь вы будете жить тут.

Получилось резче, чем я хотела. А всё потому, что к завтрашнему дню мне нужно было подготовить несколько важных документов, а вместо этого я должна отвечать на вопросы, отвечать на которые не хотела.

Мы с сестрой были не так уж и близки, воспитание её детей в мои планы не входило. Но и позволить им отправиться в детский дом я не могла. Чувствуя угрызения совести, я подошла к детям. Хотела погладить Костю по плечу, но тот совсем насупился. Этакий маленький мужичок, похожий на своего отца. Совесть вгрызлась ещё сильнее.

– Я к маме хочу, – тоненьким, как у мышки голоском, пропищала Даша. Она и выглядела-то как мышка – маленькая, русоволосая.

– Ты же знаешь, что не выйдет к маме. – Её я всё-таки погладила. Большие серые глаза её стремительно наполнились слезами, губы задрожали.

Только не это!

– Не реви! – прицыкнул на неё брат. – Я же тебе говорил – не реви!

– Кость…

– Мы дома можем жить! – выпалил он вдруг. – Ты же не хочешь, чтобы мы жили с тобой. И дядя Антон не хочет!

– С чего ты взял?

– Мама всегда говорила, что вы не хотите детей! И папа говорил!

– Мама и папа…

– Не хотим.

Я резко повернулась к двери. На пороге комнаты стоял Антон. И без того растерянная, я разозлилась за секунду. Ладно они маленькие, но он-то!

Антон прошёл к столу и громко положил мышку на ноутбук.

– Будете капризничать, отправитесь в детский дом. Никто здесь ваши капризы терпеть не станет. Родителей у вас больше нет. Поэтому будьте добры, ведите себя нормально. И спасибо скажите, что вас забрали.

– Антон! – на мужа я просто прикрикнула. Но его это не впечатлило.

– Что? Будешь сюсюкаться с ними?

– Нет, – прошипела я. – Но нельзя же так. Это дети.

– Именно, что дети. Будешь прыгать перед ними – сядут на шею и свесят ножки. Это чужие дети. Не забывай об этом.

– Не такие уж и чужие, – бросила вслед уходящему Антону и принялась успокаивать заревевшую Дашку.

***

Посреди ночи я проснулась от истошного детского плача. Не сразу поняла, в чём дело. Сперва подумала, что это с улицы, но события минувшего вечера вспомнились уже спустя пару секунд.