Натали
Шрифт:
– А теперь гони, – едва дыша приказала Наталия и, достав ножницы, приставила их к шее Гаэлль.
Машина полетела по ровной, мокрой от легкого снега дороге в самое сердце Парижа.
Когда они выехали на оживленную трассу, Наталия приказала остановить машину.
– Обещаю, что я найду Изабель, так и передашь Луи… Я обменяю ее на полтора миллиона франков, тем более что аванс мне уже выписан. Думаю, что я успею предъявить чек куда следует прежде, чем ты доберешься до замка и предупредишь Луи. Теперь, когда меня там нет, ты можешь сообщить мне номер телефона, он необходим мне для того, чтобы я смогла сообщить вам о результатах своей работы. Ведь в замке наверняка есть телефон?
– И не один, – глухим голосом отозвалась Гаэлль.
– Я слушаю. – Наталия достала записную книжку и вписала туда целых три номера. – А теперь ответь мне: кто вас нанял?
– Ги Дюпон.
– Что будет тебе за то, что ты помогла мне сбежать?
– Я не помогала…
– И все же?
– Не знаю…
Наталия вышла из машины, и Гаэлль не успела ничего предпринять, как она тут же остановила такси, села и укатила в противоположную сторону.
Она колесила примерно полчаса, расспрашивая водителя, где находится банк, название которого она с трудом прочла на выписанном ей Луи Сора банковском чеке.
Больше всего она боялась неприятностей и сложностей в банке. Но чек был выписан на предъявителя, а потому, предъявив свои въездные документы, она довольно быстро получила полтора миллиона франков и уже спустя два часа после побега сидела в каком-то ресторанчике и уплетала за обе щеки жаркое.
Глава 8
Katrin
Первый визит она собиралась нанести Анне Беар. Ее телефон и адрес сохранились у нее еще с прошлой поездки. Объяснив таксисту, что она иностранка, она показал ему адрес, и они покатили в сторону Триумфальной арки.
Это был один из самых престижных районов Парижа. Особняк, принадлежащий Беарам, поразил Наталию своим великолепием. Красного кирпича, с башенками и высоким крыльцом, к которому вела длинная дорожка, посыпанная гравием, дом олицетворял собой образчик вкуса и достатка.
Не уверенная в том, что там кто-то есть, она попросила водителя подождать ее, а сама открыла калитку и направилась к дому. Служанка, открывшая дверь, сказала, что Анна вернется домой только к вечеру, и спросила, что передать.
– Знаете, мне так приятно, что вы говорите на русском…
– Моя хозяйка тоже русская… – ответила полноватая для своих юных лет девушка и улыбнулась, показывая мелкие и ровные, как у мышки, зубы.
– Вот и скажи своей хозяйке, что Наталия Орехова заедет к ней в девять часов, это будет не поздно?
– Нет, в самый раз…
– А что господин Беар, когда он возвращается?
– Вы имеете в виду мсье Седрика? – Девушка вытаращила на нее свои большие карие глаза. – Разве вы не знаете, что мсье Седрика больше нет в живых…
– Боже, какое несчастье… А что же с ним случилось?
– Его убили…
– Кто?
– Этого никто не знает… Его простреленную голову нашли в Сене, а тело до сих пор неизвестно где…
– Какие ужасные вещи ты рассказываешь…
– Мадам так тяжело перенесла его смерть, что чуть не сошла с ума… Она даже лежала в клинике метра Блистена…
– А что это за клиника?
– Нервная… – замялась девушка.
– Понятно. Спасибо.
Наталия быстро пошла по дорожке к воротам, села в такси и приказала отвезти себя в справочное бюро.
Там она провела битый час и потратила не одну сотню франков только на то, чтобы ей разыскали адреса и телефоны Эдит Барт, Фредерика Байе, Ги Дюпона и Сары Кауфман.
Поздно вечером, уставшая, она сняла номер в гостинице «Клеридж» на Елисейских полях и, оказавшись наконец в полной безопасности, почувствовала всю сладость свободы и роскоши…
Она лежала в огромной ванне и приходила в себя после всех пережитых ею волнений. И хотя она понимала, что впереди ее ждут новые потрясения, врожденное желание довести дело до конца придавало ей силы.
Она позвонила и попросила принести ужин в номер.
Уютно устроившись перед телевизором, которого она не видела с тех самых пор, как вылетела из Москвы, она лакомилась ореховыми трубочками и запивала их красным вином…
Она открыла блокнот и позвонила Ги Дюпону.
– Добрый вечер, Ги, – сказала она слегка измененным голосом. – Я всего час как в Париже и ужасно хочу повидать вас…
– Кто это говорит? – услышала она знакомый низкий голос, который узнала бы из тысячи.
– Вы уже не помните меня? Это Изабель… Изабель Гомариз, помните вечеринку у Байе в августе прошлого года…
– Изабель? Но как вы меня нашли?
– Вы же сами дали мне ваш телефон… Я и не искала… Я сейчас в отеле «Клеридж», триста шестой номер… Мы бы могли встретиться…
– Изабель, я рад, что вы приехали… А кстати, откуда вы приехали?
– Из Фонтенбло, откуда же еще?! Да и вообще, какое это имеет значение?
– Изабель, понимаете, я, к сожалению, не могу сейчас к вам приехать, у меня гости…
– Тогда давайте я приеду к вам…
– О нет, это невозможно… Давайте лучше встретимся завтра, в полдень, на террасе Фуке, вы, я надеюсь, знаете, где это?
– Хорошо, завтра в полдень… Целую вас, Ги… – И она положила трубку.
Ей казалось, что стоит только посмотреть на себя в зеркало, как она увидит, что лицо ее приобрело зеленоватый оттенок от злости. Что за чертовщина? Она в ярости отшвырнула от себя подушку, которая отлетела аж к камину… Она отказывалась понимать что-либо… Ее наняли для того, чтобы найти Изабель Гомариз. Эта женщина была нужна Ги Дюпону настолько, что ему пришлось нанимать русскую ясновидящую, причем самым варварским способом, и что же это получается: ему звонит сама Изабель Гомариз и назначает встречу, а он отказывается!