Наследство
Шрифт:
– Да уж хорошо или нехорошо, но встречаться приходилось. Он к нам часто гречиху привозит.
– А куда Кузьмин после переработки крупу сдаёт?
– О-о, – наигранно засмеялась Зинаида Васильевна, – вы меня о чём-нибудь попроще спросите. Я в его дела не вникаю…
В кабинет вошла девушка с блестящими серёжками, положила перед Зинаидой Васильевной несколько бумажек.
– Нет-нет, – раздражённо сказала главбух, – совсем не то написали.
– Да я по книгам регистрационным искала, коэффициенты вроде правильные брала.
– «Правильные, правильные», – взъярилась Зинаида Васильевна, но моментально, точно одёрнув себя, сказала вкрадчиво: – Поручишь какое дело – как следует сделать не могут. Работнички называется…
Девушка, побледнев, вышла, и Дубиков понял: в своей конторе Зинаида Васильевна – гроза и ветер. Она долго вертела в руках бумажки, принесённые стройной красавицей, потом поднялась, пристально поглядела на Дубикова:
– Вы посидите несколько минут… Придётся самой всё уточнить. – И скрылась за дверью.
Дубикову пришлось ждать минут пятнадцать. Уже появилось какое-то смутное ощущение тревоги, когда наконец на порог ступила Зинаида Васильевна. На лице её опять царило благодушие, и она с улыбкой протянула бумажки следователю.
– Вы извините, пожалуйста. Всё перепутают девицы мои, а потом за них переделывай. И всегда так: вроде людей в конторе много, а поручить некому…
– А что эта девушка не так сделала? – спросил Дубиков.
– Говорю вам, перепутала… По коэффициентам считала, а всё на УСИИ поставила! – Зинаида Васильевна, прищурившись, наблюдала за Дубиковым.
Пора было уходить, но что-то сдерживало. И вдруг Николай Сергеевич перехватил недобрый взгляд Зинаиды Васильевны, будто она говорила: ну, что вам ещё нужно, отстанете вы наконец?..
Он вышел из кабинета и в коридоре столкнулся с той самой красивой девушкой и удивился: почему-то именно с ней ему хотелось сейчас встретиться, – и сказал тихо, извиняющимся тоном:
– Простите, кажется, из-за меня вам досталось…
Девушка остановилась, губы её дёрнулись в натянутой улыбке:
– Ничего, бывает. На работе всё бывает…
– Но из-за меня у вас неприятности, – пробормотал Дубиков.
Она махнула рукой:
– У начальства всегда тот прав, у кого больше прав.
– Простите, а в чём именно вы ошиблись? Нет, нет, – торопливо добавил Дубиков. – Меня ваши производственные секреты не интересуют, просто жалко вас стало.
– А меня не надо жалеть, – тряхнула волосами девушка, – сама за себя постоять смогу. Только обидно: ведь расчёт я сделала правильно, по действующим нормам.
– Какой расчёт?
– Обычный, выход крупы. По всем существующим коэффициентам. Только нашей Зинаиде Васильевне разве угодишь. У неё то Савва, то Варвара…
Девушка вздохнула и, постукивая каблучками, пошла по гулкому коридору, а Дубиков стоял и думал, что, похоже, здесь, на мелькрупкомбинате, он больше ничего не добьётся, надо дальше исследовать пути-дороги Кузьмина.
Первая удача, кажется, попала в руки следователю в комиссионном магазине, где толстая продавщица довольно быстро нашла квитанцию приёмки крупы от колхоза «Восход» и гражданина Кузьмина.
Продавщица пригласила его в небольшую подсобку (удивительно, как это она там помещалась), указала на стул рядом со столиком в углу – дескать, присаживайтесь, а сама удалилась в торговый зал, где уже возбуждённо роптали покупатели.
Теперь надо было собраться с мыслями, изучить всё досконально, чтобы не допустить в спешке ошибку. Он вспомнил разговор в райкоме, ещё раз отметил для себя заинтересованность Фокина. Но ошибиться, кажется, было невозможно: в квитанциях, выданных за сданную крупу на имя Кузьмина, значилось около десяти тысяч рублей, причём половина суммы была оформлена как плата за гречку, сданную лично Михаилом Степановичем.
Так вот, выходит, откуда были в тот вечер у Кузьмина деньги. Да, на такую сумму можно погулять… Но где же он взял крупу? Ясно, что налицо воровство, только как это доказать, чтобы не выкрутился, не выскользнул Кузьмин, как налим, из рук?
Дубиков бросил тоскливый взгляд на бумажки на столе. Выходит, порядочная скотина этот завхоз. Вот так фронтовичёк… Около пяти тысяч за один раз положил в карман и глазом не моргнул, держится героем, бьёт себя кулаком в грудь.
Следователь позвал продавщицу.
– А вы не помните, ещё когда-нибудь колхоз или гражданин Кузьмин сдавали крупу?
Толстуха оживилась, глаза её повеселели – видимо, поняла, что этого милицейского начальника только крупа интересует.
– Почему не помню? На моей работе надо всё запоминать, а то в тюрьму угодишь…
– Так уж и в тюрьму? – вздохнул Дубиков.
– А как же? Вы, милиция, народ дотошный, всё равно, что вам нужно, найдёте, а потом начнёте таскать. Да, крупу из этого колхоза я несколько раз принимала.
– Документы сохранились?
– Должны быть!
– Ну ладно. – Дубиков поднялся, одёрнул шинель, – как вас зовут-то, простите великодушно?
– Александра Николаевна.
– У меня к вам просьба, Александра Николаевна. Не могли бы вы выбрать по накладным все поступления крупы и суммы денег, которые вы колхозу выплатили?
– Да что уж с вами делать! Приезжайте через два дня – пожалуй, разберусь…
Дубиков шёл из магазина на автостанцию, и был он сейчас доволен – день прожит не зря, хотя и много ещё неясного, придётся поработать. Но работа не пугала – главное, направление наконец-то определилось, и он представил, как закрутится, замельтешит Кузьмин, когда начнут всплывать все его похождения. В автобусе следователь ещё раз мысленно прокрутил события сегодняшнего дня, и вдруг одна мысль, острая, как щепа, впилась в сознание: что же там, на мелькрупкомбинате, эта Зинаида Васильевна темнила? Почему бумаги сперва завернула? Эх, чёрт, не побеседовал он обстоятельно с той девушкой, а зря…