Наследство
Шрифт:
Завхоз вспомнил вдруг, какую хохму они придумали после войны в общежитии МТС. Принесли туда магнето, приладили к постели Сашка Лялина, и, как только он уснул, крутнули головку. Вот уж вскочил паря! По комнате носился, будто ему задницу скипидаром намазали.
Но при воспоминании о Сашке в горле вдруг стал липкий ком, закупорило дыхание, появилась боль в сердце. Чёрт знает что, не выветрился Сашка из памяти, хоть ты разбейся на части, в самый неподходящий момент вспоминается. Вот и сегодня, казалось, на кой ляд ему ожить, а? У Кузьмина, можно сказать, праздник, прилив сил от радостной удачи, а тут, на тебе, всякие покойники в памяти оживают, встают перед глазами как истуканы.
Кузьмин подозвал официантку, попросил принести фужер водки. Самое время сейчас – плеснуть этой дозой в душу, приглушить память.
Девушка быстро вернулась с переполненным через край фужером, напомнила:
– С вас двенадцать семьдесят.
– Ладно-ладно, – миролюбиво закивал головой Кузьмин, выдернул из бокового кармана четвертную купюру: – Сдачи не надо.
Девица торопливо спрятала фиолетовую деньгу, быстро зашагала через зал к буфету. Кузьмин с интересом посмотрел ей вслед, весело крякнул: эх, жисть-жестянка, все звонкий хруст любят, всем он душу согревает!
Снова перед глазами встал образ Сашки Лялина, и Кузьмина даже передёрнуло: надо же, наваждение какое-то. Он потянулся к фужеру, лихо его опрокинул, и сразу стало легче, прошла одышка, только слабое кружение появилось в голове.
Кузьмин хотел уже уходить из ресторана, когда к нему за стол бесцеремонно подсели двое парней, вихрастых, патлатых, с неприятным запахом пота и перегара. И он не выдержал, сказал, медленно растягивая слова:
– Ну, вы, петушата, кыш отсюда!
Парни изумлённо посмотрели на Кузьмина, и один из них, горбоносый, веснушчатый, недоумённо проговорил:
– Ты что, батя, белены объелся или пережрал случайно? Кузьмин ощутимо почувствовал, как вздыбились волосы, как что-то ледяное вмиг выхолодило голову, обожгло щёки. Он поднялся из-за стола, схватил одного из парней за длинные липкие патлы, размахнулся и ударил. Он бы ударил и ещё раз, если бы на руке не повис другой парень, а тот, первый, изловчившись, не двинул его головой в грудь. Что-то хищное появилось теперь во взгляде этого парня, и глаза, злые, настороженные, кажется, насквозь пронзали Кузьмина.
Двое милиционеров, один из них сержант, появились неожиданно, растащили драчунов, приказали следовать за собой. Кузьмин пошёл первым, припадая на правую ногу, за ним гуськом потянулись парни, замыкал шествие второй милиционер. Только сейчас Кузьмин понял, какую нелепость он совершил, ввязавшись в эту ненужную глупую драку. Представил, как взбесится завтра Дунаев, узнав, что его доверенного помощника задержала милиция.
В дежурной части драчунов обыскали, и, когда из кармана Кузьмина достали пакет с деньгами, он прохмелел окончательно. Мёртвая тишина воцарилась в дежурке, когда толстая пачка легла на стол…
– Да ты, оказывается, буржуй, папаша, – подал голос один из парней. – Так чего ж сразу не сказал? Мы бы хлопнули за компашку по рюмочке и разошлись полюбовно. А ты драку учинил. Кто же с такими деньгами дерётся, чудо? Миллионеры ведут себя тихо, как мыши, без визгу и писку…
– Ну, ты! – рявкнул милиционер. – Разговорился не к месту…
Парень примолк, только взгляд его, насмешливый и дерзкий, мешал Кузьмину сосредоточиться, определиться, как теперь выкручиваться. Ведь наверняка спросят, откуда такие деньги, – и пошла писать губерния. Нет-нет, надо сейчас же искать выход, звонить Дунаеву. Тот в авторитете, поможет, надавит на кого следует.
Кузьмин потянулся к телефону, поднял трубку и тут же вскрикнул от боли – удар милиционера ладонью пришёлся по костяшке, и показалось, что из глаз посыпались искры.
– Не балуй, папаша! – крикнул дежурный. – Телефон тут не для тебя.
– Что, и позвонить нельзя?
– Пока нельзя, папаша, пока нельзя…
Кузьмин сжался в комок, недобрым, презрительным взглядом посмотрел на милиционера. Ишь, сопляк, разбушевался, как молоко на плите, властью своей кичится. Посмотрим, как ты завтра голубем заворкуешь, когда Дунаев узнает про всё да стукнет кому следует. Вот тогда запоёшь Лазаря.
От этих мыслей немного посветлело на душе, и теперь Кузьмин исподлобья смотрел, как милиционеры заполняли какую-то бумагу. Один вопрос волновал его. Ночевать здесь придётся или всё-таки отпустят домой?
Тот парень, которого Кузьмин ударил первого, начал рассказывать, как произошла драка, и один из милиционеров, болезненно сморщив лицо, стал записывать показания, изредка бросая взгляд на Кузьмина. Наконец он не выдержал, сказал с отвращением:
– А ты, оказывается, ещё и хулиган, батя! Ну ничего, у нас охолонёшь трошки. Слышь, Пустовалов, – теперь он обращался к своему напарнику, – посчитай-ка деньги. Сумму надо в протокол записать.
Милиционер, громко причмокивая губами, начал считать деньги. Холодный страх снова овладел Кузьминым, он почувствовал, как на лбу выступил стылый пот. Денег было много, и милиционер считал долго, поплёвывая на пальцы, а потом сказал с удивлением в голосе:
– Тут девять тыщ семьсот семьдесят рублей.
– Богато живёшь, дядя! – снова не удержался один из парней.
Сержант записал сумму в протокол и попросил Кузьмина расписаться. Сухими, непослушными пальцами Михаил Степанович вывел несколько закорючек, напрягся в ожидании, что же произойдёт дальше. Он подумал, что сейчас милиционеры начнут выяснять, откуда у него такие деньги, а он с издёвкой им ответит, что обокрал банк; тоже, подумаешь, рыжие Шерлоки Холмсы. Кстати, в Осиновом Кусту несколько лет назад действительно обчистили банк, и та история по сей день тревожит сельчан, идут всякие суды-пересуды. Тогда милиция с ног сбилась в поисках преступников, и только случайная зацепка помогла их найти. Ими оказались… один из работников милиции же Анатолий Судаков и его отец, тоже в прошлом сотрудник уголовного розыска, работавший после выхода на пенсию охранником банка.
История, казавшаяся таким таинственным детективом, на поверку оказалась банальной кражей. Просто следователи в спешке, когда осматривали хранилище, из которого унесли деньги, не разглядели, что пломбы на замках сбиты, и только один маленький штрих – обрывок провода, найденный в подвале хранилища, позволил потом раскрутить всё дело. История эта для милиции была не совсем красивой, и Кузьмин представлял, как взбесятся два молодых сотрудника, если он напомнит про то давнее событие, когда они зададут вопрос о деньгах.