Наследник
Шрифт:
Илья подмигнул:
— А ты думал.., не боги горшки обжигают. .
Они сидели и беседовали, не спеша попивая из кружек теплое пиво и наполняя окурками
пепельницу. Им было, что рассказать друг другу. Шум и гам бара им почти не мешал. Но Виктору
вдруг показалось, будто Илья что-то хочет ему сказать и не решается.
— Ты, Боярин, не темни, не дипломатничай, как в посольском приказе... Выкладывай начистоту, не
стесняйся. Давай в лоб...
— ну что ж, в лоб так в лоб, — сказал Илья.
— Ты... Машей Тумановой не интересовался?
— Машей?! — удивился Виктор. — А почему, собственно, я должен... — он помолчал и добавил:
— поезд ушел... отстучали колеса, знаешь эту песенку?
— А она сына... Виктором назвала, — тихо проговорил Илья, потягивая из кружки пиво...
Виктор передернул плечами:
— Это еще зачем? В насмешку?
— Брось, Маркиз, не надо, — поморщился Илья.
Некоторое время они молча пили пиво.
— А ты откуда о ней знаешь? — спросил Виктор.
— Однажды встретил, пригласил заходить к нам на Колобовский. Она как-то зашла, встретилась с
Майкой, опять стали дружить... Ну вот. . — Виктор молчал.
— Трудно ей, мать умерла.., одна она.., с пацаном.
Виктор быстро взглянул на Илью и тут же опустил глаза:
— А где же... этот. . самый, который?
— А ты разве не знаешь? — поднял брови Илья.
— Откуда же мне знать? Я в чужие замочные дырки не заглядываю...
— Ну ладно, ладно... Здесь случай особый... Этот мужик обитает сейчас в своем туманном
Альбионе, — проговорил Илья.
— Где?! — изумился Виктор. — Он что, лорд?
— Английский моряк. — невозмутимо ответил Илья, — Его ранили где-то на подступах к
Мурманску.
Виктор широко раскрытыми глазами, не отрываясь, глядел на Илью:
— Ну и что же было дальше? Каким же образом этот потомок адмирала Нельсона очутился в
постели... миледи Тумановой?
Илья завелся:
— Я там со свечкой не стоял! Поинтересуйся подробностями в другом месте. А заодно спроси,
почему ребенок наречен твоим славным именем... И вообще, разбирайтесь сами. Мое дело телячье.
Потом они долго молча курили. Прощаясь с Виктором, Илья сказал:
— Майка тоже считает, что... ты должен позвонить... А у нее нюх будь, будь.
— Это я знаю, — улыбнулся Виктор, — недаром тебя унюхала...
Со временем у Виктора появились новые знакомые, тоже демобилизованные по ранению
фронтовики. Виктор стал бывать в их компаниях. Его частые ночные загулы тревожили Анну
Семеновну. Она не раз говорила ему об этом. Виктор отшучивался и все оставалось по-прежнему.
Однажды, возвратившись под утро, он осторожно отпер дверь и вошел в квартиру, стараясь не
разбудить мать. Но Анна Семеновна уже не спала. Она лежала в постели и читала книгу.
— В такой ранний час и уже за науки? — попытался он пошутить. Анна Семеновна сняла очки и
внимательно на него посмотрела:
— У тебя вид заправского трактирного прожигателя... Посмотри на себя в зеркало. — Она села на
кровати. — Когда же окончатся твои ночные гулянки?
— Мам, ну не надо... Каюсь! Ей, ей, каюсь! Но ведь еще товарищ Маркс говорил, что ничто
человеческое ему не чуждо. А он ведь основоположник...
Она перебила его:
— Не паясничай! Папа в твои годы...
Виктор вздохнул, вышел в столовую и прилег на свой диван. Но несмотря на бессонную ночь сон к
нему не приходил, слова матери задели его за живое. Он ворочался с бока на бок, вздыхал,
чертыхался про себя. Наконец понял, что уснуть не сможет, поднялся и направился в свою "курилку"
— на кухню. Курил, задумчиво глядел в окно. Он был убежден, что его поведение вполне оправдано.
В эти минуты он был искренен в своих мыслях, но не в своих чувствах. Он все это время боялся
поглубже покопаться в себе, ему мешала ревность и обида... Думать так ему было легче... "Неужели я
не заслужил право пожить в свое удовольствие, — думал он."
Анна Семеновна подошла к нему, положила ладонь на его плечо и тихо сказала:
— Водкой, друг мой, не поможешь. Пора, мой мальчик, обрести себя. Пора!
Анна Семеновна лучше самого Виктора понимала его состояние. Все дело... в Маше — считала
она.
— Причем здесь водка! — обиделся Виктор, — Не своди все к этому. .
— Займись делом, уже пора. — Она помолчала и добавила: — Вспомни папу. . в тот страшный
тридцать седьмой... Его спасла только работа.
— И ты, мама, — тихо сказал Виктор, — и ты тоже.
Она погладила его по голове:
— Человеку всегда нужно плечо друга...
Анна Семеновна коснулась губами его виска, вышла в свою комнату и тут же вернулась с почтовой
открыткой в руке:
— А тебе, кажется, хотят сегодня, наконец, вручить твои ордена.
Виктор радостно воскликнул:
— Да ну?!
— Вот повестка из горвоенкомата.
— Если это так, — заявил он, подбегая к ней, то прикреплять их к моей геройской груди будете
Вы, дорогая Анна Семеновна! И никто другой!
Она улыбнулась.
— Ладно... подхалим. Чтобы завтра же пошел на завод и оформился на работу. Вчера вечером
звонил твой мастер Андреич. Почему, говорит, Ваш сын фронту не помогает?