Чтение онлайн

«А-а, ненавидите меня,» — Келсон поднял бровь и облегченно улыбнулся. — «Ну, я думаю, что это я как-нибудь вынесу, если Вы будете делать то, что Вам скажут. Морган, можете отпустить его. Миледи, прошу прощения, что Вам пришлось быть свидетелем этого.»

«Пожалуйста, простите моего брата, милорд,» — прошептала Сидана. — «Он просто хочет защитить меня.»

«Сидана, мне не надо прятаться за юбками!»

«Ты когда-нибудь заткнешься?» — прорычал Морган.

Лльювелл поспешно отодвинулся, поскольку Морган угрожающе поднял свою руку в латной перчатке.

«Хватит, Морган!» — сказал Келсон. — «Он молод и горд, и ему больно. Давайте не будем делать роковых ошибок. Однако, я хочу сделать Вам одно предупреждение, Лльювелл Меарский,» — продолжал он, снова обращая свой пристальный взгляд на меарского принца. — «Я желаю напомнить Вам, что Морган и прочие лояльные мне друзья и вассалы во время церемонии будут рядом со мной. На тот случай, если произойдет что-то незапланированное и в этом будет ваша вина — хоть какая-нибудь — Я здесь и сейчас даю им полное разрешение предпринять любые действия, которые они посчитают нужными. Разумеется, если сначала Вами не займусь я. Я ясно изложил?»

«Да,» — пробормотал Лльювелл, задыхаясь.

«Не слышу.»

«Совершенно понятно, даже чересчур ,» — угрюмо повторил Лльювелл.

«Хорошо. Значит, мы поняли друг друга. Моя госпожа?»

Он снова поглядел на Сидану, подавая ей руку, и она, к его удивлению, ответила ему. Проникшись, он склонился и прижал ее пальцы к своим губам. Когда он выпрямился, он чувствовал себя гораздо более уверенным, и отпустил ее руку.

«Моя госпожа, я снова прошу прощения. День свадьбы для женщины должен быть радостен и беззаботен. Боюсь, я не уделил этому должного внимания.»

«Вы сделали то, что Вы должны были сделать, мой господин,» — прошептала она, — « и я тоже должна еще раз попросить прощения за своего брата.»

«Сидана!»

Не обращая внимания на вспышку Лльювелла, Келсон покачал головой. — “Сейчас неподходящее время и это неподходящее место для дальнейшего обсуждения этого вопроса, моя госпожа. Позже, после того как мы поженимся, у нас будет достаточно времени для чего угодно. А сейчас архиепископы, как и весь народ, ждут увидеть как их новая королева проследует к своему замужеству и коронации. Я могу распорядиться начинать?»

«Вы спрашиваете моего разрешения, милорд?» — сказала она, пораженная.

«Конечно. Ведь Вы — моя госпожа и моя королева. «

Одного взгляда на брата, свирепо глядящего на нее, следя за каждым ее жестом и выражением ее лица, оказалось достаточно, чтобы Сидана лишилась дара речи, но, тем не менее, она застенчиво кивнула. Келсону показалось, что это было нечто большее, чем покорное согласие. Отойдя в голову процессии, где его ожидала лошадь, он подал сигнал рыцарям принести покров из синего шелка, усыпанный крошечными звездами и полумесяцами, но, как только он повернулся спиной к меарской принцессе и ее брату, на его лице отразилось ликование.

«Аларик, Вы видели?» — прошептал он, пока Морган, придерживая стремя, помогал ему сесть в седло, а Дугал расправлял малиновую мантию на крупе лошади. — «Я думаю, что действительно нравлюсь ей. Кто знает, что может произойти когда мы вырвем ее из-под власти ее брата! В конце концов, это может сработать.»

Когда они выезжали, Морган поглядел назад на маленькую, одинокую фигурку на белой лошади, ведомой к своей судьбе под шелковым покровом; все их надежды о мире сосредоточились в одной маленькой девочке. Он очень надеялся, что Келсон был прав.

Келсон, чувства которого и без того были обострены, был просто оглушен яркой брачной процессией: приветствующие толпы, флаги всех цветов радуги, развевающиеся над улицами, поток подснежников и прочих зимних цветов, устилавших их путь… приветствия и цветы для темноволосой принцессы, ехавшей следом за ним. Все эти звуки и цвета ободряли его, и он улыбался Моргану и Дугалу, которые ехали по его бокам.

Улицы были узкими и извилистыми, между ним и невестой вклинивались празднующие, но иногда, когда они ехали по прямой или проезжали через площадь, он мог, оглянувшись, видеть ее увенчанную короной из роз голову под шелковым покровом. Однажды их глаза встретились, и ему почудилось, что между ними проскочило нечто вроде электрического разряда, будоража его разум и разжигая его чресла.

Он сказал себе, что он фантазирует, что во время их прежних встреч он придавал слишком большое значение словам и взглядам, но не в его характере было отступать, давши слово. Его тело стремилось объединиться с ее телом, но, кроме того, он был настроен сделать все, что возможно, чтобы их союз стал союзом не только земель, но и сердец. Он старался не слишком задумываться о приближающейся брачной ночи. Когда они, наконец, добрались до собора, и он смог обратиться как разумом, так и телом к своим намерениям, которые имели гораздо меньшее отношение к плоти, ему стало легче.

У главного входа в собор его встретил архиепископ Кардиель, его золотая риза и митра, ослепительно сверкающие под полуденным солнцем, резко контрастировали с малиновой мантией Келсона и его золотой короной из крестов и листьев. Когда они оба обменялись формальными приветствиями, архиепископ — поклонившись, король — склонившись, чтобы поцеловать кольцо епископа, к ним присоединились Арилан и Дункан, на обоих поверх лиловых сутан были надеты новые стихари, белоснежные епитрахили сверкали золотом. Келсон принял их поздравления как будто в тумане, и, возбужденно разговаривая с епископами, протянул свой разум к Моргану и постарался зачерпнуть его спокойствия, пытаясь привести свои мысли в соответствие со священными клятвами, которыми он и Сидана должны были вскоре обменяться. Когда во двор собора въехала невеста со своей свитой, король и его эскорт заняли место позади трех прелатов и вошли в собор.

У западного портика их ожидало духовенство — крестоносец с праздничным распятием Кардиеля, служки со свечами, кучка певчих — опрятные мужчины и мальчики в белых и алых стихарях и два подростка-кадильщика. Когда архиепископ и королевская свита вошли в собор и процессия двинулась к нефу, с верхней галереи, на которой находились музыканты, раздался звук фанфар, приветствующих короля.

Келсон, гордо подняв голову и не обращая внимания на взгляды собравшихся, шел по проходу, сосредоточив взгляд на закругленной верхней части ризы Кардиеля. В гимне, исполненном хором, он узнал торжественный Te Deum. С обеих сторон он чувствовал уверенное, успокаивающее присутствие Моргана и Дугала: Морган, как всегда, был его опорой, его разум слегка касался разума Келсона, чтобы оказать моральную поддержку, и даже Дугал казался более уверенным, его присутствие ощущалось почти так же как присутствие других Дерини, но он не реагировал на попытки Келсона установить с ним ментальный контакт то ли не чувствуя, то ли не осознавая этих попыток.