Наследник епископа
Шрифт:
Морган лениво поднял кубок и понюхал его содержимое. — «Красное фианнское. Оно, на самом деле, неплохое. Голова болит?»
«Как будто в голове у меня кузница,» — пробормотал Дугал, закрывая глаза ладонью и откидывая голову на спинку стула. — “Я умираю.»
Дункан, небрежно взгромоздясь на подлокотник стула Дугала, положил одну руку ему на затылок и стал массировать основание черепа, положив вторую руку ему на плечо; Дугал вздохнул и расслабился. Морган, догадавшись, что делает Дункан, и чего Дугал не замечал, поглядел на Келсона и приготовился и дальше отвлекать внимание Дугала. По крайней мере, Дугал мог извлечь кое-какую пользу из этого вечера.
«Ну, я думаю, что это чувство нам всем хорошо знакомо,» — сказал он с улыбкой, мысленно сообщая королю о своих намерениях. — “Вдобавок, красное вино — страшная вещь. Я помню, как однажды в Дженнан Вейл мы с Дерри — это было задолго до того как Вы, Келсон, стали королем — так набрались местным вином, что я думал, что нам обоим придет конец. Хотя Дерри действительно умеет пить. Он вскочил на стол и пел…»
Он болтал еще несколько минут, наблюдая вместе с Келсоном, как Дугал все сильнее расслабляется под воздействием Дункана, руки его медленно опускаются ему на колени, складки на лбу разглаживаются, и он засыпает. Еще через несколько минут Дункан слегка передвинул руку, чтобы накрыть ею закрытые глаза Дугала. Взглянув на Моргана и Келсона, он усмехнулся.
«Неплохо сделано. Он не совсем под контролем, но спит. Я не хотел слишком сильно полагаться на удачу. Его экраны все еще на месте. И если ему казалось, что у него болела голова, давайте посмотрим, что он скажет утром!»
«Я бы предпочел не думать об этом,» — пробормотал Келсон.
«Ну, у Вас есть выбор,» — сказал Морган, откидываясь на спинку своего стула и, усмехнувшись, отставил свой кубок в сторону. — “Одним из побочных эффектов дара целительства является способность облегчить следующее утро. Мы, наверное, могли бы помочь и Дугалу тоже, но, из-за того, что нам надо обходить его экраны, это — гораздо тяжелее. Может быть, это послужит для него стимулом научиться опускать их.»
«Я надеюсь, что это произойдет скоро!» — пробормотал Келсон. Вздохнув, он встал и пригладил рукой волосы. — “А сейчас, я думаю, нам всем надо немного поспать. Дункан, не могли бы Вы перенести Дугала в мою комнату; моя кровать более чем достаточна для двоих, по меньшей мере, до наступления завтрашней ночи, и надеюсь, что Вы и Аларик сможете облегчить мои страдания.»
Слегка пошатываясь, но отказавшись от предложенной Морганом помощи, король проследовал в спальню и сбросил одежду.
«Аларик, позаботьтесь, чтобы все было в порядке, когда я проснусь,» — прошептал он, когда он улегся, и Морган присел возле него. — «Пожалуйста».
«Закройте глаза и спите, мой принц,» — мягко сказал Морган.
Когда Келсон повиновался, он вошел в транс и положил руку на лоб Келсона, касаясь большим и средним пальцем закрытых век и нежно соединяя свое сознание с сознанием короля. Спустя несколько мгновений Дункан вошел с ним в связь, и два Дерини начали постепенно исцелять короля, успокаивая его душу разум, как и тело.
Крещенский рассвет был холодным, но ясным, и вполне подходящим для королевского бракосочетания. Вскоре после рассвета Морган уже занялся немногими остающимися деталями, которые должны были быть урегулированы до начала свадебной процессии, которая пойдет от Ремутского замка до собора. Он не возражал вставать рано, поскольку его кровать все равно была пуста, пусть и по существенной причине. Риченда провела всю ночь с нервничающей королевской невестой. За два часа до начала свадебной церемонии, он, направляясь по коридору к жилищу Келсона, столкнулся с Дунканом, шедшим ему навстречу.
«Как он?» — спросил Морган, когда они вдвоем двинулись по коридору.
Дункан улыбнулся. — «Неплохо. Он только что исповедался… и он такой нервный, каким я его никогда не видел… но он в хорошем расположении духа. Пожалуй, самым подходящим словом, чтобы описать его состояние, будет „надеющийся“.
«Ну, это успокаивает,» — сказал Морган. — “А что насчет Дугала?»
«Не знаю. Он ушел переодеваться до того, как я пришел. Но мне показалось, что ему сейчас не очень понравились бы резкие движения и громкие звуки. Бедный парень.»
«Ну, нам всем приходится учиться, не так ли?» — ответил Морган. — “Кстати, ты знаешь, что Лльювелл согласился вести лошадь своей сестры этим утром и выступить свидетелем бракосочетания?»
Дункан усмехнулся. — “Я не удивлен. Мне сказали, что вчера он исповедался Брейдену. Думаю, ему есть в чем покаяться.»
«Скорее, Найджел поговорил с ним о том, что на самом деле означает быть пленным принцем,» — фыркнул Морган. — “Но… о, смотрите, кто несмотря на похмелье смог выжить!» — добавил он весело, заметив как в конце коридора из-за угла появился Дугал и пошел в их направлении.
Этим утром на парне был официальный наряд Приграничья: яркий клетчатый плед клана Мак-Ардри облегал его плечи и был заколот серебряной застежкой, волосы были сплетены в косичку, как это было принято в Приграничье, и перевязаны черной шелковой ленточкой. Когда они встретились, он слегка поклонился, но это движение явно было болезненным. Морган по-дружески положил руку ему на плечо и, любопытствующе улыбаясь, склонился к нему.
«Что-то не так, Дугал?»
«Это не смешно, сэр,» — морщась, прошептал Дугал. — “И, кроме того, это нечестно. Келсон чувствует себя так, как будто он вообще не пил вчера вечером. Я же чувствую себя так, словно моя макушка хочет оторваться.»
Морган поднял бровь и сочувственно поцокал языком. — “Ну, когда ты научишься опускать свои экраны, мы сможем лечить и твое похмелье, так ведь, Дункан?» — съязвил он.
Но лицо Дункана было застывшим и ничего не выражало, его разум внезапно полностью закрылся, чем немало удивил Моргана. Морган не мог понять, что было не так, но что-то явно случилось. Почувствовав, что оба смотрят на него, Дункан моргнул, как будто избавляясь от чего-то мрачного и потрясшего его до глубины души.
«Дункан?»