Наследник епископа
Шрифт:
«Он сошел с ума,» — еле слышно прошептал Истелин, полуотвернувшись и качая головой. — «Они все совершенно безумны.»
Он услышал приближающийся шелест шелка и, оглянувшись, увидел Лориса возле себя, Креода и Джудаель стояли по бокам.
«Я даю тебе единственный шанс, и только из милосердия,» — сказал Лорис, подняв палец, чтобы проиллюстрировать свои слова. — «Если ты поможешь Креоде и мне в посвящении отца Джудаеля в епископы, я разрешу тебе удалиться в такую же „почетную отставку“, в которую вы так великодушно отправили меня два года назад. Это больше чем ты заслуживаешь.»
«И все, что мне надо сделать, чтобы получить это великодушное предложение, это — предать моего архиепископа и моего короля, усадив изменника на свое место,» — сказал Истелин. — «Я отказываюсь от такой чести.»
«Я бы на твоем месте не спешил,» — предупредил Лорис. — «Не позволяй неверно понятой лояльности привести тебя к гибели.»
«Не смей угрожать мне!» — огрызнулся Истелин. — «Я не стану предателем ни за должности, ни за деньги, ни даже за спасение собственной жизни. И я не пошевелю даже пальцем, чтобы помочь тебе в незаконном посвящении в епископы.»
«Я прошу Вас, Генри, будьте разумны,» — сказал Креода.
«О, я разумен. Я весьма разумен. И мне кажется, что есть единственная причина, по которой вы ищете у меня помощи в посвящении вашего меарского изменника. Вам нужны руки еще одного епископа, чтобы придать сделать его законным епископом, не так ли?»
Сузив злобные глаза, Лорис медленно покачал головой. — «Мне от Вас ничего не нужно , Истелин. Джудаель будет посвящен в епископы независимо от того, хотите Вы этого или нет.»
«Только не мной .»
«Если тебе нравится дерзить, то пусть так и будет,» — ответил Лорис. — «Но не думай, что твой отказ сделает посвящение Джудаеля невозможным. Не думаешь же ты, что я начал бы свой священный крестовый поход, если бы я не имел поддержки епископата воссоединенной Меары? Епископ Кашиенский и два странствующих епископов уже в Ратаркине, а через несколько дней вместе со свитой Леди Кайтрины сюда прибудут Лахлан и Калдер, так что мы у нас будет в два раза больше епископов, чем требуется для посвящения Джудаеля.
«В два раза больше предателей,» — возразил Истелин.
Глаза Лориса сузились. — «Вы все так же упрямы как всегда, Истелин. Думаю, что мне надоел этот разговор. Джудаель, позовите стражу. Отец Истелин отправляется в свое новое жилище.»
«В темницу?» — спросил Истелин, когда Джудаель поклонился и отправился исполнять приказание.
Лорис натянуто улыбнулся. — «Я еще не полностью утратил чувство пристойности, Генри. Из уважения к должности, которую, с технической точки зрения, ты пока занимаешь, тебя будут содержать в относительном комфорте, пока Джудаель не будет посвящен в епископы.» — Он подал вошедшим стражникам знак подождать у дверей. — «Однако, ради приличий я требую, чтобы ты снял свое епископское одеяние прежде чем отправишься в свое новое жилище. Мы не можем допустить порчу священного одеяния, если ты вздумаешь сопротивляться своему эскорту.»
Простое предположение, что стражники могут схватить его, пока он еще был одет для службы в алтаре, заставило Истелина похолодеть, но он знал, что угроза вполне реальна. Жесткий взгляд Лориса сразу убедил его в том, что никакого жилища, даже описанного Лорисом, не будет. Он медленно снял свою фиолетовую ризу с символами Пришествия и положил ее на ждущие руки Джудаеля, потом орарь, пояс, мантию и стихарь. Наконец он остался стоять перед ними одетым только в фиолетовую сутану, шлепанцы, и епископскую шапочку, сжимая на груди украшенное камнями распятие в молчаливом подтверждении своего вызова. Подошедший сзади стражник накинул ему на плечи подбитый мехом плащ, и Истелин удивленно кивнул в знак благодарности, когда он запахнул его поплотнее, спасаясь от холода.
«Епископ Истелин будет временно находиться с молодым Хозяином Транши,» — сказал Лорис капитану стражников. — «Пожалуйста, сопроводите его туда, обходясь с ним соответственно его поведению. Никаких посетителей. Ему дозволяется посещение храма, в отсутствие там других людей, дозволяется помогать парню и иметь при себе то, что может ему понадобиться. Теперь можете идти.»
Стражники двинулись к нему, но Истелин, не обращая на них внимания, деревянно прошел мимо Лориса и Креоды к алтарю и благоговейно поклонился. Когда он поднялся и направился к ожидавшей его страже, в нем чувствовалось достоинство, хотя внутри он холодел от страха, но стражники были так поражены внешним благородством человека, что следовали за ним скорее как свита, а не тюремный конвой. Он смог не шататься до тех пор, пока за ним не закрылась дверь тюремной камеры. Он не знал, сколько он простоял, оперевшись спиной о дверь, дрожа и борясь с тошнотой поражения, но он вдруг не заметил глаза, наблюдавшие за ним его из тени накрытого шкурами убого ложа рядом с огнем.
«Кто здесь?» — негромко позвал он.
«Простите, что я не встаю, чтобы поприветствовать Вас, Ваше Преосвященство,» — ответил молодой голос, — «но мои ребра болят, когда я много двигаюсь. Вы, должно быть, Епископ Истелин.»
«Да.»
Истелин осторожно подошел поближе. Детское лицо, высвеченное слабым огнем, оказалось гораздо моложе, чем он ожидал. Желто-коричневые глаза под посеревшей повязкой вокруг лба глядели на него с по-детски непосредственной прямотой, хотя рыжеватая полоска усов показывала, что ее обладатель немного старше чем показалось Истелину вначале — лет четырнадцати или пятнадцати. На светлой коже под глазами темнели круги. Было очевидно, что уже некоторое время парень жил, пересиливая боль.
«А Вы, наверное, молодой Хозяин Транши,» — сказал Истелин, приседая рядом с убогим ложем.
«Скорее последний Хозяин Транши, благодаря свите Лориса,» — ответил парень, выпрастывая руку из-под мехового покрывала и пытаясь улыбнуться. — «Друзья зовут меня Дугалом. Это место не кажется подходящим для формальностей.»
Истелин кратко пожал протянутую ему руку и тоже улыбнулся. — «Тогда я буду называть Вас Дугалом, поскольку, как мне кажется, нам суждено стать собратьями по несчастью. Они серьезно ранили Вас?»
«Я думаю, что мне досталось не столько от людей, сколько от лошадей,» — допустил Дугал, откидываясь на подушки с еле заметной гримасой боли. — «После того, как меня сбросили с моего пони, меня пару раз ударили и чуть было не растоптали. Люди же только ударили меня по голове. У меня сломано несколько ребер, но головные боли, кажется, слабеют. Какой сегодня день?»
«Пятое декабря,» — ответил Истелин. — «Канун Рождественского поста. Я могу посмотреть ваши травмы? Я не очень опытен в таких делах, но, может быть, смогу кое-что сделать.»