Наследник епископа
Шрифт:
«Именем Короля Келсона Гвинеддского, отдайте нам своего пленника, сэр! Вы напали на королевский отряд без причины.»
«Король-еретик!» — закричал сердитый голос позади Дугала. — «И у король-еретик лишился всех своих прав, призвав еретиков в союзники. Отойди в сторону и дай нам пройти, или мальчишка умрет!»
Дугал слабо попытался сопротивляться, несмотря на боль, возникшую из-за этого. Он не мог думать ясно, но инстинктивно ощущал, что этих людей надо остановить любой ценой, пусть даже ценой его собственной жизни.
«Нет!» — сумел крикнуть он. — «Не дайте им…»
Но прежде чем он закончил, рукоятка меча снова врезалась ему в голову, и он почувствовал как мир вокруг него темнеет, а тело отказывается повиноваться. Он еще успел узнать боль, когда, услышав боевой клич отряда Мак-Ардри, пытавшегося выполнить его команду, захвативший подвинул его поперек седла и ударил рукой в латной перчатке по спине.
Но тут сознание покинуло его, и он уже ничего не замечал.
Кабалл Мак-Ардри и остатки отряда Дугала добрались обратно к стенам замка Транши только в сумерки. Они привезли с собой два мертвых тела, и никто из живых не вышел из боя невредимым. К седлу протестующего пони Дугала был привязан единственный пленник, которого они смогли захватить, да и то лишь потому, что он был слишком тяжело ранен, чтобы держаться в седле. Если бы они не надеялись, что смогут допросить его, Кабалл без лишних церемоний просто перерезал бы ему глотку.
В течение всего медленного и болезненного пути от Каркашаля Кабалл, чувствуя себя опустошенным, раздумывал о том как он скажет старому Колею, что его сын захвачен в плен. В конце концов, он решил, что отсутствие Дугала скажет все само за себя. Он не смел встретиться со стариком глазами, когда он и пятеро оставшихся в живых опустились на колени перед креслом предводителя в большом зале замка. Колей напрягся, когда его слезящиеся глаза, взглянув на шестерых, стоявших перед ним на коленях, не обнаружили среди них Дугала.
«Мы встретили их под Каркашалем, сэр,» — негромко сказал Кабалл, пытаясь зажать пальцами, сквозь которые сочилась кровь, рану на правом плече. — «Брайс Трурилльский вел их. Он стал изменником.»
«Что с моим сыном?» — сумел выговорить Колей.
«Пленен,» — это было все, что смог прошептать Кабалл.
Он хотел сказать Колею, что, по их мнению, Дугал еще жив, хоть и ранен, и что Кабалл собирается зажечь сигнальный костер, чтобы собрать весь клан и послать его в погоню — но известие уже нанесло последний удар по и без того хилому здоровью Колея. Не произнеся ни звука, старик схватился за сердце и обмяк в своем кресле, глаза его закатились. Через несколько секунд он умер на руках барда Кинкельяна, и его сородичи ничего не смогли поделать с этим.
Онемев, не реагируя на происходящее и ослабев от ран, Кабалл нашел в себе силы, чтобы поднять тревогу и созвать в большой зал оставшихся членов клана — большей частью мальчиков и стариков, к которым присоединились несколько женщин, чтобы заняться ранеными. Когда все собрались, Кабалл, раздетый до пояса, чтобы можно было позаботиться о его собственных ранах, сел на табурет рядом с обмякшим телом бывшего предводителя, одной рукой вцепившись в край стола от боли. Будучи кастеляном и следующим наследником после Дугала, он был должен принять руководство кланом на себя до тех пор, пока они не узнают, что случилось с Дугалом. Он вздрогнул, пытаясь не обращать внимания на обеспокоенное ворчание барда, когда его жена и Кинкельян начали промывать его рану.
«Наш предводитель теперь молодой Дугал,» — сказал он собравшимся людям, — «если он еще жив. Я не знаю, что с ним будут делать те, кто его схватил, но поскольку они не убили его, как угрожали поначалу, мы должны надеяться, что он все еще жив.»
«Мы должны идти за ним!» — проревел один из солдат. — «Если молодой Дугал еще жив, он должен быть спасен, а если он мертв, то отомщен!»
«Да, а где пленник?» — спросил другой.
– »Прежде, чем мы отправимся в погоню за рыцарями-мятежниками, надо выяснить с кем мы имеем дело.»
«Сайард, приведи его,» — приказал Кабалл, взмахом руки отослав тех, кто заботился о его ране, когда слуга с другим приграничником отправились выполнять его распоряжение.
Лицо пленника было бледным как сыворотка, его правая рука была в лубке и привязана к груди, но он сумел остаться на ногах, когда его грубо проводили к помосту. Несмотря на то, что под черной мантией он был раздет до шерстяной фуфайки, штанов и сапог, на голове у него еще оставался заржавленный шишак. Он подавил стон, когда его пинком поставили на колени перед Кабаллом, но он только слегка оперся на свою здоровую руку.
«На колени и обнажи голову перед победителями!» — пролаял Сайард, сдергивая с пленника шишак и пригибая его голову к полу.
Длинные волосы человека были подстрижены как у большинства солдат, но макушка была выбрита. Увидев тонзуру и оценив ее значение, Кабалл схватил пленника за волосу и рывком поднял ему голову, чтобы заглянуть в лицо, не обращая внимания на кровь, текущую из своей раненной руки.
«Господи, да он священник, но пришел к нам с мечом!» — выдохнул Кабалл.
– »Видите тонзуру! Как тебя зовут, поп? Кому ты служишь, что он посылает вооруженных попов на королевские земли?»
Человек только передернулся и закрыл глаза, когда Кабалл дернул его за волосы.
«Говори, поп! У меня сегодня мало терпения.»
«Мне нечего сказать,» — прошептал человек.
«Не трать время на этот мусор, Кабалл!» — прорычал один из членов клана.
– »Он предатель. И с ним надо обращаться как с предателем.»
«Да, Кабалл, повесь его.»
«Только троньте меня, и ваши земли попадут под Интердикт как только мой хозяин узнает о этом!» — ответил пленник, вызывающе открыв свои голубые глаза. — «Он отлучит всех вас от церкви. Я заявляю о своих духовных привилегиях и праве требовать церковного суда. У Вас нет полномочий судить меня.»
«Интердикт?» — пробормотал один из солдат, некоторые перекрестились.
Кабалл еще раз сильно дернул человека за волосы.
«Поп, придержи язык! Твой хозяин-предатель не сможет спасти тебя здесь! Говори. Кто ты?»
На лице человека промелькнул ужас, но тем не менее он упрямо покачал головой.
«Я не обязан отвечать вам.»
«Нет, но ты очень даже можешь захотеть,» — ответил Кабалл, отвешивая человеку пинок, от которого тот растянулся на полу стонущей массой.
– »И кое-кому тебе придется ответить.»