Чтение онлайн

Уши существа были с рваными краями, словно из них что-то с силой вырвали. На краях запеклась кровь. Что бы это ни было, с ним плохо обошлись.

Я напряглась. Зверь был жив и дышал, но мой талант больше ничего не подсказывал, и камень тоже молчал.

Я осторожно сделала шаг вперёд. Ещё один.

Животное лежало неподвижно. Это было ненормально. Должно быть, оно меня услышало. Эти уши были не просто для красоты. Оно намеренно игнорировало моё приближение.

Ещё один шаг.

Ещё один.

Лисоподобное существо бросилось на меня. Оно двигалось молниеносно, но я ожидала этого и увернулась. Тёмные когти процарапали воздух в двух сантиметрах от меня, так близко, что я почувствовала его дыхание на своём лице. Ошейник отбросил лису назад.

Мишка бросилась вперёд.

— Стой!

Мишка остановилась.

— Назад!

Мишка зарычала, щёлкая зубами, но не двинулась с места.

Лиса обнажила острые клыки, цепь на её ошейнике натянулась.

— Мишка, назад.

Овчарка попятилась, пока не оказалась в шаге от меня.

— Хорошая девочка. Сядь.

Мишка села, но ей этого совсем не хотелось.

Лисоподобное существо отступило к стене и присело. Оно ходило на двух ногах и, когда опускалось, не садилось на корточки. Оно присаживалось, как человек, как тот, кто привык передвигаться на двух ногах.

Караван енотовидных лисиц, ослов и какого-то инопланетянина, закутанного в лохмотья и оплакивающего свою судьбу… Я уже видела таких в видении. У них был другой цвет шерсти, и они носили одежду, но сходство было очевидным. Тот же вид. Те, кто оставит вас без гроша.

Лисоподобное существо смотрело на меня большими золотистыми глазами. Оно было бы очаровательно милым, если бы не находилось в таком ужасном состоянии. На его груди засохшая кровь покрылась коркой. Длинные шрамы покрывали его руки. Кто-то или, что более вероятно, что-то его избило или пытало.

В комнате не было ничего, кроме угасающего света и заключённого. Ни воды. Ни еды. Ни контейнеров, указывающих на то, что что-то из этого когда-либо доставлялось. Лиса была прикована здесь и оставлена умирать.

И она могла видеть выход. Свет освещал проход позади меня. В камере не было двери. Казалось, что выход находится прямо там, всего в нескольких метрах. Лиса наблюдала за тем, как свет на стене мерцает и становится всё тусклее и тусклее, и понимала, что это метафора её жизни. Вскоре свет погаснет, и в камере станет темно, и лиса умрёт вместе с ним, ослабев от голода и жажды.

Если бы лисоподобное существо каким-то образом разорвало верёвку и выбежало наружу, думая, что оно свободно, то оно бы врезалось прямо в преграду, которая причинила бы ему невыносимую боль. Когда боль утихла бы, оно бы поняло, что путь ему преграждает невидимая стена, которую можно открыть только снаружи. Оно бы увидело циферблат, но не смогло бы до него дотянуться.

Это был человеческий уровень жестокости. Убить его было бы гуманнее.

— Ты меня понимаешь?

Лиса уставилась на меня горящими от угрозы глазами.

Насколько я поняла, это был какой-то преступник, приговорённый к смерти в этой камере за серию ужасных убийств.

Я напряглась. Лиса не светилась. Она не была ядовитой, не представляла непосредственной угрозы, в отличие от барьера. Она не светилась красным, как охотник, которого я мельком видела. Она просто была.

Я сняла с пояса пустую флягу, достала полную и перелила в неё примерно треть нашего запаса воды. Лиса смотрела на меня почти лихорадочным взглядом. Я закрутила крышки, снова прикрепила полную флягу к поясу и держала перед собой вторую.

— Вода.

Я бросила флягу лисе. Она выхватила её из воздуха. Ее длинные пальцы с привычной ловкостью открутили крышку, и лиса начала жадно пить. Она осушила флягу и уставилась на меня.

Что бы она ни сделала, я не могла оставить ее здесь умирать.

Я указала на металлический шнур и превратила свой меч в короткий толстый тесак.

Лиса снова обнажила свои острые клыки.

Я подождала.

Два горящих глаза смотрели на меня с неистовой злобой.

— Я не хочу тебя убивать.

Я снова указала на шнур, сделала рубящее движение тесаком и отступила на шаг, подняв руки.

Лиса встала и направилась к противоположной стене, натягивая металлический шнур изо всех сил. Хорошо. Теперь дело за мной.

Я подошла к скобе, которой шнур крепился к стене. Она не казалась особо прочной, будто тот, кто её устанавливал, хотел, чтобы заключённый вырвался на свободу. Иначе, зачем вообще было устанавливать барьер? Сам шнур был лёгким и на ощупь напоминал смесь пластика и металла.

Ну что ж, рискнём. Я замахнулась тесаком и опустила его на шнур. Лезвие пробило пятимиллиметровую толщину и одним чистым движением перерезало металл. Шнур упал на землю.

Лиса проскочила мимо Мишки в проход и скрылась из виду, волоча за собой металлический шнур.

Мишка склонила голову набок и издала озадаченный звук.

— Я знаю, верно? Даже не поблагодарила.

Я огляделась. Здесь ничего не осталось.

— Мы сделали доброе дело на сегодня. Посмотрим, останется ли оно безнаказанным. Пойдем, девочка.

Мы прошли половину пути по каменному мосту, когда я увидела впереди клочок тёмной шерсти. Лиса пробежала около сотни ярдов, прежде чем усталость и голод взяли своё. Она упала и выронила мою флягу на каменный мост.

Я присела рядом с ней. Она ещё дышала. Мишка обнюхала ее и посмотрела на меня.

— Нет, не еда.

Я постояла над ней немного. Я могла бы просто оставить ее, но она была ранена и одинока, застряла в разломе. Совсем как мы с Мишуткой.

Я вздохнула, превратила меч в нож и разрезала ошейник на шее лисы. Странная полупластиковая-полуметаллическая лента развалилась. Я достала флягу, подняла лису и направилась вперёд, по нашему первоначальному маршруту.