Чтение онлайн

Примирительную позицию заняла школа библиеведов, представители которой относят поездку Ездры ко времеии между двумя этими датами, считая «год седьмой» искажением написания «год тридцать седьмой» Артаксеркса I, т. е. 328 г. до н. э. Такую точку зрения выдвинул У.Ф.Олбрайт. Это должно означать, что Ездра еще оставался в Иерусалиме, когда Дарий II Нотус поднялся на трон.

Можно высказать предположение, в соответствии с которым следует изменить не год, а имя царя, и читать данный текст «в седьмой год Дария», подразумевая при этом Дэркя И, сына Артаксеркса I и отца Артаксеркса II. Относя пребывание Ездры в Иерусалиме к эпохе Дария II, мм можем руководствоваться намеком, содержащимся в Книге Ездры 10:16 (это стих, грамматическая форма которого нуждается в исправлении). Когда Ездра дал повеление, чтобы евреи разводились с женами-нееврейками, «…собрались все жители… в девятом месяце, в двадцатый день месяца», чтобы обсудить это дело. Слово «ГёгозЬ» («изучать^ или «обсуждать») написано ке так, как полагается, а с буквой «5<оф>, чю придает ему вид имени Дария на еврейском языке. В той же самой Книге Ездры (4:24, 6:16, 7:13) имя Дария (Великого) написано так, что его можно принять за слово «изучать». В свете многочисленных примеров, имеющихся в этой же Книге и в Книге Неемии, где день, месяц и год царствования персидского царя даются как дата того или иного события, еще более усиливается впечатление, что в стихе, о которой идет речь, имеется в виду Дарий. Указан день и месяц, но год опущен в результате порчн текста, может быть, и по вине более позднего переписчика, который не смог понять, какое отношение Дарий Великий имеет к данному контексту, при этом и не ведая о существовании Дария II (424-404 гг. до к. э.). То, что переписчики висели путаницу в порядок наследования персидских царей, очевидно пз Киши Ездры 4:25, где Дарий И перепутан с Дариеы I (см. также Книга Ездры 6:15). Если Ездра явился в Иерусалим в год тридцать седьмой царствования Артаксеркса (428 г. до и. э.)5 он должен был быть современником Венамона, посланного Херигором в Бйблос за кедровым деревом для ладьи Амона. Однако если Ездра уехал из Вавилона в Иерусалим в седьмой год царствования Артаксеркса И, то поездка Венамона в эпоху Дария II предшествовала возвращению Ездры из Вавилона на двадцать два года (с пятого года царствования Дария II до седьмого года Артаксеркса II). Однако, что менее вероятно, если Венамон отправился в Библос на пятый год царствования Артаксеркса Н, то Ездра и Венамон могли двинугься в путь с разницей всего в два года.

Псусенн, сын Несбиндиди, который фигурировал в истории путешествий Венамона как военный киязь, резиденция которого была в Танисе, унаследовал от своего отца ату резиденцию и титул и добавил к ним титул верховного жреца и первого пророка Амона, принадлежавшие его тестю Херигору, а во многих случаях пользовался титулом «царь». В этой северной столице, на территории владений большого храма, Псусенн выстроил собственную резиденцию, окруженную массавной кирпичной стеной. Территория храма была обследована Пьером Мон-те. Он сразу же установил личность строителя этой резиденции: в северо-восточном ее углу обнаружился фундамент, носящий имя Псусенна. Это имя было также обозначено на многих кирпичах наружной стены1.

В углу между храмом и кирпичной стеной Мойте нашел могилу этого князя-жреца. Но вместо того, чтобы укрепиться во мнении, что данная резиденция была воздвигнута Псусенном, Манте был вынужден заявить следующее:

«Точка зрения, заявленная в наших недавних публикациях, ошибочна. Теперь мы знаем, что большой храм в законченном виде датируется эпохой гораздо более поздней, так как в северо-восточном и юго-западном углах мы обнаружили слои, относящиеся к эпохе Осоркона II, а в юго-восточном углу – слой Нектанеба I (Нект-небефа)»2.

Разумеется, фараон одиннадцатого века не мог построить здание на фундаменте, из-под которого извлечены слои, оставленные царем девятого или восьмого века. Он не мог продолжать строительства, начатого царем четвертого века, если только он сам не стал царем одиннадцатого века только по ошибке, а в действительности принадлежит самое позднее четвертому веку. Эта мысль не пришла в голову Монте, но проблема не была решена простым опровержением выводов, сделанных в его прежних публикациях: необходимо было показать, каким образом Псусенн одиннадцатого века мог строить на фундаменте, относящемся к четвертому веку. Если нижеследующее можно считать объяснением, давайте примем это к сведению:

«Храмы Таниса перестраивались так много раз и так менялись в современную эпоху, что ни один камень Древнего, Среднего и Нового Царств не занимает своего первоначального места»1.

Храмы были перестроены, старый материал использовался повторно, но то, что Мойте продолжал перечислять в своих более поздних публикациях («Храм Псусенна»), не могло составить слой более поздних столетий под фундаментом этого храма.

Явно противоречащие друг другу факты – слои восьмого и четвертого веков под сооружением, предположительно относящимся к одиннадцатому веку, не составляют никакого противоречия, если мы осознаем, что Псусенн был в расцвете своей деятельности всего через одно поколение после Нект-небефа: это была первая половина четвертого века.

На фрагменте плиты фундамента, найденной Менте, имя Псусенна стоит рядом с каким-то «варварским именем» – Шахедет – обведенным картушем. Монте воспроизвел этот фрагмент и недоумевал по поводу имени, стоящего в тексте рядом с именем Псусенна. Он пришел к выводу, что Шахедет могло быть именем малоизвестного женского божества, скорее всего ливийской богини2. Это, как кажется, явная натяжка: с чего бы это Псусенн поставил рядом со своим собственным именем имя какой-то малоизвестной ливийской богини, обведенное картушем и нигде более в такой форме не встречающееся?, Оно, несомненно, звучало варварским для египетского уха.

С назначением картуша, который указывает на имя и титул царских особ, как кажется, больше согласуется то,что Шахедет не более чем титул, причем, в соответствии с уточненной нами хронологией, титул персидский, и первая его часть означает «царь»1. На вопрос, может ли это слово означать «царь-жрец», «наследственный правитель», «вице-король» или что-нибудь в этом роде, профессор Джордж Г.Кэмерон из Мичиганского университета ответил, что это слово «могло иметь соответствующую (персидскую) этимологию»2.

Осоркон II. потерь;.1*! оставил свои слои под двумя углами внутреннего храма, также выстроил себе могилу внутри ограды. Из погребального убранства уцелело немногое: могила уже была разграблена и пустовала с древности. Рабочие, расчищавшие для Монте эту могилу, «незаметно» дошли и до могилы Псусенна, совершив таким образом ее открытие. Из этой могилы сокровища не были вынесены: грабители не нашли ее. Монте писал: «Воры, которые ограбили могилу Осоркона II, прилаживались к могиле Псусенна, пытаясь совершить подкопы со всех сторон. Но, ничего не обнаружив, они прекратили поиски»3.

Как могло случиться, что после многих попыток древним грабителям могил не удалось добраться до этой могилы, в то время как феллахи, работавшие у Монте, даже не подозревая об этой находке, перешли из одной подземной могилы во вторую? Однако следы поисков и прорытые туннели вокруг могилы Осоркона все еще заметны.

Похоже, что могила Осоркона была разграблена до того, как Псусенн обрел вечный покой, а может быть, и самим Псусенном. Более того, как мы скоро узнаем, могила Псусенна также была первоначально построена для какого-то царя или принца из ливийской династии. Псусенн присвоил ее себе.

Когда эта могила была впервые открыта, возникла мысль, что она была построена для царя или принца, гроб которого – без саркофага – был обнаружен в комнате,

которая, как было позже установлено, была лишь вестибюлем. Монте описывает эту сцену. Это произошло в 1939 году. Как только в царском дворце в Каире стало известно, что открыта могила какого-то древнего царя, а в ней найден гроб, царь Фарук в сопровождении Канона Этьена Дриотона, директора египетского департамента древностей, прибыл, чтобы «своими руками вести археологические раскопки». Монте продолжает: «Я помог ему поставить (серебряную) крышку рядом с гробом, в котором находилась мумия и ее драгоценности в золотой оправе. В этот момент было выяснено, что данный гроб принадлежал какому-то неизвестному царю -Хека-кхепер-ре Шешанк (Шешонк), который не мог царствовать менее чем через век после Псусенна»1.