Чтение онлайн

Когда испанцы вторглись в область майя, они вынуждены были вступать в бои с местными жителями, которые в ряде случаев наносили им серьезные поражения. Согласно информации хронистов, батаб помимо своих гражданских и судебных функций был руководителем вооруженных сил в подчиненных ему землях; его должность была пожизненной и наследственной. Однако на время войны избирался настоящий военачальник наком (хотя его и называли так же, как и человека, осуществлявшего человеческие жертвоприношения, это были разные лица), который находился на своем посту три года.

Все это время военный вождь был обязан вести аскетический образ жизни, включая половое воздержание и очень строгий режим питания. В его распоряжении были наемные воины хольканы, которые получали вознаграждение лишь во время войны. В зависимости от военных потребностей наком мог набирать воинов среди местного населения.

Резюмируя данные, имеющиеся у нас, о политической, жреческой, судебной и военной организации, можно утверждать, что у древних майя (как в постклассический период, о котором говорят колониальные источники, так и в классический, согласно археологическим и иконографическим свидетельствам) существовала государственная организация, соединявшая гражданскую, религиозную, судебную и военную власть и функционировавшая через бюрократическую систему, разделенную по горизонтали в соответствии с видами занятий и по вертикали - по иерархическим ступеням. О ее эффективности мы можем судить, учитывая века очевидной социально-политической стабильности классического периода.

Социально-экономическая характеристика общества майя

Пытаясь охарактеризовать древнее общество при отсутствии письменных источников о нем или когда эти источники не имеют достаточно полной информации, исследователь может поддаться соблазну стать на одну из двух противоположных позиций: или включить это общество в целом в универсальную историческую модель, опустив частности, или считать его уникальным и полностью отрицать возможность его включения в общие рамки человеческой истории. По нашему мнению, обе позиции ошибочны и грешат излишним упрощением сложной проблемы.

С одной стороны, бесспорно, что трудно найти два абсолютно одинаковых человеческих общества, поскольку все они являются производными от бесконечного числа причин (этнических, географических, экологических, технических, временных, исторических и идеологических), обусловленных внутренними силами развития и внешними влияниями.

С другой стороны, все человеческие общества должны были разрешать одни и те же фундаментальные проблемы: адаптация к определенным природным условиям, использование животных, растительных и минеральных ресурсов для своего существования и развития; создание технических средств для господства над природой; организация человеческих групп для обеспечения их существования; объяснение сил и явлений природы (солнечные затмения, землетрясения и т. п.); поиски лучшего способа использования для своего блага этих сил и явлений; совершенствование социальных институтов по мере того, как общества прогрессировали в материальном отношении и становились более сложными по своим функциям, и т. д.

Обобщения на чисто технической основе приводят к неприемлемым выводам, как было бы в случае, если бы культуру майя определили как неолитическую в соответствии с так называемой схемой "трех веков", поскольку майя не знали ни бронзы, ни железа и не вышли за пределы техники полированного камня.

Бесспорно, что в некоторых аспектах культура майя является составной частью того периода, что мы называем цивилизацией, но, по Л. Г. Моргану, цивилизация должна включать изобретение письменности с фонетическим алфавитом, использование металлов, применение колеса в средствах транспорта и употребление плуга - все это знания, которых не достигли ни майя, ни остальные народы Мезоамерики (Автор не прав, отбрасывая по отдельным формальным признакам всю схему А. Г. Моргана и отрицая ее значимость для изучения древних майя. Ведь в основу развития у североамериканского этнографа положены изменения в производственной сфере, определяющие в свою очередь перемены в культуре и жизни данного общества. К тому же следует помнить, что в 60- 70-х годах XIX в. наука почти не располагала сведениями о древней египетской, индийской и других, в том числе и майяской, цивилизациях. Раскопки начали проводиться лишь с конца прошлого века).

Отсюда опасность обобщений на всемирном уровне. Однако сравнение одного общества с другими, более изученными и имеющими сходные черты не только в технологическом отношении, но и в основах экономической и социально-политической жизни и даже в идеологических концепциях может помочь объяснить явления, трудно понимаемые в рамках данного специфического общества.

Мы считаем, что для реконструкции облика любого общества необходимо исходить из того, что ему позволило стать таким, каким оно было: из его экономического базиса и его социальной структуры. Рассматривать лишь технические, научные, религиозные и эстетические элементы какой-либо культуры без попытки объяснить сущность самого общества, их создавшего, это все равно что описывать одежду какого-то человека, игнорируя его самого.

Относительно общества майя мы можем сказать, что исследователи-майянисты проявили мало интереса к его экономическим проблемам, а что касается социальной и политической организации майя, большинство ученых ограничились повторением того очень немногого, что содержится в исторических источниках. С. Г. Морли не рассматривает в своих трудах ни одного социального аспекта; Э. Томпсон не характеризует должным образом экономическую жизнь и приписывает все успехи, достигнутые древними майя, только их духовным ценностям.

Дж. Брейнерд пытается связать интеллектуальные и художественные творения с экономическим развитием, но только для того, чтобы прийти к заключению, что феномен майя является уникальным в мировой истории, поскольку религия достигла здесь большего развития, чем экономика, а интеллектуальный прогресс не был вызван соответствующими условиями, как в Старом Свете.

Дж. Брейнерд и другие майянисты указывают на явное противоречие между низким техническим и экономическим развитием и впечатляющими культурными достижениями народа майя. Некоторые исследователи (Сандерс, Прайс, Вольф и Палерм), не только майянисты, но и те, кто рассматривал с социологических, экологических и экономических позиций проблему мезоамериканских обществ (и среди них майя), полагают, что это произошло потому, что земледелие майя основывалось не на примитивной подсечно-огневой системе земледелия, неспособной произвести излишки, необходимые для поддержания сложной социальной структуры, а на использовании крупных гидравлических сооружений, о которых к настоящему времени археология располагает изолированными и немногочисленными свидетельствами.

Гусман и Герберт в своей социально-исторической интерпретации доиспанского гватемальского общества обращаются больше не к классической эпохе, а к постклассической и, кроме того, преувеличивают некоторые черты - развитие частной собственности, наличие рабства и господство военной касты.

Они также считают "чрезмерным утопическим социализмом" утверждение о том, что у майя имелись "коллективные формы землевладения и землепользования", и определяют их общество как в основном торговое и в высокой степени цивилизованное, несмотря на то что в техническом отношении оно попадало в "верхний неолит" и в некоторых отношениях продолжало оставаться "примитивным из-за пороков родовой организации".