Напарники
Шрифт:
– Ну не молчи, рассказывай, какими судьбами в наших краях? Чем живёшь? Как тебе Максим наконец?
– Зина, ты все так же прекрасна.
Женщина отвлеклась от приготовления чая и взглядом прошлась по Сводину.
– Спасибо, Леня. Что не скажешь о тебе. Ты давно доктору показывался?
Леонид Вячеславович рассмеялся. Зинаида приподняла бровь, но все же улыбнулась.
– Думал, что начну пилить? Знаешь, это я отлично умею, можешь спросить у Макса, - и выставила победоносно ложку вперёд.
– Я знаю, - кивнул головой гость.
Зина поставила на стол две кружки чая и сахарницу.
– Лет тридцать назад я представляла нашу встречу миллион раз и мысленно создавала такие монологи, что Достоевский переворачивался несколько раз, сам знаешь где. А сейчас хочу сказать одно. Всё в этой жизни не случайно, Лёнь. Без Максима я вообще не представляю и не хочу знать, как бы сложилась моя жизнь. Ты молодец, что всё же приехал. Значит, не всё потеряно. Возможно у тебя есть шанс возродить отношения с детьми.
Женщина сделала глоток чая и посмотрела в ожидании на бывшего любовника. Тот после небольшой паузы промолвил:
– Очень вкусный чай. Я рад, что у тебя всё хорошо. Стоило раньше приехать и извиниться.
– Угу, - согласилась со всем сразу мамусик.
– А сын у тебя творческий, гораздо талантливее генетического отца...
Возможно. Может быть. Вероятно. История не любит данных слов, рисуя судьбы людей на собственный лад, временами не заботясь об их собственных желаниях. Так и в этот момент Сводин хотел много чем поделиться с единственной родственной душой за всю его жизнь, но Зина вместо печального прошлого и настоящего несостоявшегося отца её мальчика заслужила невероятное приключение в конкретный данный миг и в будущем опять же благодаря сыну.
– Извините, что отрываю, - аккуратно вошёл на кухню Петрович.
– Но там Макс...
– Малыш!
– вскочила Зина и побежала к своему тридцать трехлетнему имениннику.
Складовский перевёл взгляд на Сводина, тот понимающе кивнул.
– Я знаю, моё время давно вышло. Но спасибо за подаренный миг чуда.
Илья кивком принял благодарственные слова и вернулся в коридор к семье.
– Мама, Петрович!
– зацелованный и довольный Ворон пожал руку будущему отчиму.
– У меня сюрприз!
Так к Софи и прилепилось слово. После её очень часто звали сюрпризом.
– Ой, - вырвалось у Зины, которая рассматривала девушку. Глазами же спрашивая у сына "это то, что я думаю?".
Француженка на такую реакцию мамусика улыбнулась и с акцентом произнесла:
– Привет!
Напряжение дня Зинаида Владимировна Воронова выплеснула фонтанами слез. Обняла одновременно Софи, Макса и Илью, прошептав:
– Спасибо! Я счастлива!
Художник из кухни наблюдал удивительную сцену. Где-то в душе защемило один лишь раз промелькнувшее в его жизни чувство потери. Но и тут творческая личность мужчины победила. Он запоминал каждую черточку встречи. Пытался не забыть, как падает свет в безоконный коридор. Всё-таки каждому своё. И Зиночка заслужила это счастье. Сам же он возможно за долгий период изобразит что-то по настоящему стоящее.