Накануне
Шрифт:
Автоматически поворачиваюсь на стук закрывшейся двери: на мгновение в коридоре из ванной появляется обнажённая женская фигура, точнее, её красно-чёрный образ и тут же пропадает из вида в спальне. Мой кулак на секунду повисает в воздухе.
"Искушение мессии диаволом"…
Ещё больше увеличиваю темп боя с тенью, пот заливает глаза. Совершенно мокрый, в полном изнеможении влетаю через полчаса в ванную и кручу чугунный барашек крана. Ледяная струя душа быстро приводит к порядку мои разгорячённые мысли и тело.
"Что мне её гнать теперь, а толку, никак невозможно теперь будет вытравить из памяти этот тёмный, божественный, надо признать, образ. Мессия, блин… а если наоборот, дьявол – это я. Вмешался, как слон в посудной лавке, в процессы, которых не понимаю, наворотил чёрт-те что… сколько врагов народа избежали из-за меня заслуженного наказания. Неизвестно ещё как это аукнется нашему государству во время войны".
Смываю мыльную пену с лица и наощупь ищу своё полотенце, обычно висящее сбоку на крючке: пусто. Размыкаю веки и тут же едкий состав зажигает глаза, но успеваю заметить: полотенце с моими инициалами, вышитыми умелой Катиной рукой лежит на плиточном полу, а в центре два мокрых пятна, оставленных Олиными ступнями. С отвращением натягиваю свои мокрые от пота трусы…
"Всё! Хватит! Гнать её… в или на"!
Решительно без стука открываю дверь спальни и сразу забываю зачем пришёл. Мой взгляд примерзает к белой стройной ножке слегка согнутой в колене, по которой со змеиным шипением скользит прозрачный шёлковый чулок, который легко минует рельефную голень, чуть тормозит на округлом колене и натягивается в струну у середины тугого бедра. В повисшей тишине громко сглатываю слюну. Оля лишь в поясе для чулок плавным движением растягивает резинку держателя и щёлкает металлической клипсой, надёжно фиксируя нежную субстанцию.
– Что-то хотел, Чаганов? – Обладательница чёрного пояса запоздало набрасывает на плечи издевательски короткий халатик, её торжествующий взгляд скользит вниз, с удовольствием снимая показания моего "детектора лжи".
"Все вопросы потом"…
– Ты что уезжаешь куда-то? – Только сейчас замечаю два чемодана у стенки и пустой платяной шкаф.
Оля грусно кивает головой.
– Когда? – Встревоженно шепчу подруге на ушко, накрывая нас с головой одеялом.
– Сегодня вечерним поездом в Париж через Берлин, дальше пароходом на Кубу, оттуда в Веракруз.
– Но ведь вчера на совещании у Сталина было решено изменить план операции…
– А с этого места поподробнее… – Обдаёт меня жаром подруга.
– Знаю только то, что теперь вы Троцкого тупо валить не будете. Задача стоит прежняя – не допустить создание 4 интернационала, допустимы любые средства, но ни один след не должен вести к нам. Берия с Эйтингоном пошли замышлять какое-то коварство.
– Ясно… ну я своё задание должна в Мексике получить, так что, видно, решили мою поездку не отменять…
– Сталин подтвердил мой выезд в САСШ, – теснее прижимаюсь к Оле. – по срокам неясно, скорее всего через месяц-другой, но надеюсь встретимся.
– Правда? – Подруга вскрикивает от радости.
– Правда, – зажимаю ей рот ладонью. – ты в чём будешь одета? Тс-с, ничего не говори. Пришлёшь радиограмму.
Глава 5
Нью-Йорк, 799 Пятое Авеню,
Генеральное косульство СССР.
24 ноября 1937 года, 10:00.
Выхожу из машины Генерального Консула с красным флажком на крыле, оборачиваюсь назад в сторону Центрального парка. Сплошная стена из разноцветных осенних деревьев, десятков цветов и оттенков, ограждающая его от серых каменных джунглей….
"Красиво. Когда я был здесь в прошлый раз?… Почти два года назад".
Встретивший меня в порту консульский работник забегает вперёд и тянет на себя тяжёлую дубовую дверь.
– Здравствуйте, товарищ Чаганов, – Иван Аренс, Генеральный Консул СССР в Нью-Йорке, за эти два года почти не изменился: разве что добавилось седины в ещё более поредевших волосах. – с приездом. Извините, что попросил вас сразу заехать в ко мне, с корабля так сказать… Но звонили из Вашингтона, из секретариата товарища Трояновского. У них к вам какое-то срочное дело.
"Что за срочность"?
– Вот. – Аренс с облегчением протягивает мне телефонную трубку.
– Здравствуйте, товарищ Чаганов, – в трубке раздался ровный с хрипотцой голос. – вас беспокоит Колмыков, заведующий секретариатом посланника. У вас посылка для товарища Трояновского с собой?
– Да с собой.
Прямо перед отъездом из Москвы мне вручили большой кожаный саквояж с сургучной пломбой. Всю дорогу сюда, сменяя друг друга, нас (меня и кейс), охраняли два неразговорчивых плечистых охранника, также как и я с дипломатическими паспортами. Сейчас они остались в приёмной.
– Хорошо, – продолжил Калмыков. – передайте посылку тому на кого укажет товарищ Аренс.
– Да, но я должен был передать её посланнику лично в руки. – Пытаюсь возражать я.
– У нас ЧП, товарищ Трояновский попал в больницу. Сердце. Этот вопрос уже согласован с Москвой. До свидания. – В трубке раздались длинные гудки.
"Баба с возу… Так мне даже проще. Да и понятно канал связи открытый, многого не скажешь".
– Прошу за мной. – Консул быстро движется к двери.
Выходим в общую приёмную консула и вице-консула, где молчат мои дипкурьеры и секретарь Аренса, стол другого секретаря – пуст.
– К Юзефу Витольдовичу? – Козыряю я своей памятью: запомнил имя-отчество. Лицо Аренса вытягиваются.
– Нет-нет, что вы, – бормочет он. – Новак арестован.
"Надеюсь, не из-за тех часов с гравировкой: "От наркома внутренних дел Ягоды Г.Г.", что я подарил на прощание вице-консулу тогда в нью-йоркском порту".