Чтение онлайн

– Мне нравился Дино, – сказала Элен. – Он милый.

– Нам всем он нравился, – сказал Джейк. – Фен ужасно по нему скучает, но она слишком самолюбива, чтобы в этом признаться.

Принесли ленч, и Джейк взялся за нго так основательно, как умеют только худые люди. Элен вдруг обнаружила, что она все-таки голодна после всех переживаний. Бифштекс и почки были превосходными, а подливка была с вином.

Джейк одобрительно кивнул, когда она принялась за еду.

– Как Роки?

– Руперт считает, что это лучшая из лошадей за всю его жизнь.

– Ну, он за него и заплатил соответственно.

– Как Маколей?

Лицо Джейка смягчилось.

– Он – совсем другое дело. После того, как умер Сейлор, я поклялся, что больше не стану настолько привязываться к лошади. Но Маколей добрался до моей души. Если бы он умел читать, он мог бы вести самостоятельный образ хизни. Его нельзя назвать лошадью действительного мирового класса, но он невероятно умен и сердечен.

– Руперт ему не нравился.

Джейк ухмыльнулся.

– Это у нас с ним тоже общее.

Элен начала хорошо, но в конце концов не одолела и половины ленча. Она сильно раскраснелась, потому что была тепло одета, и выглядела так, словно у нее температура.

– Мне нужно вернуться в больницу.

– Сейчас я позвоню и проверю, как там дела, – сказал Джейк.

Когда он пришел обратно, Элен за столиком не оказалось. Джейк подумал, что она сбежала, но потом увидел на стуле ее сумку с экземпляром «Братьев Карамазовых» и номером «Гардиан». Когда Элен вернулась, Джейк обратил внимание, что она припудрила раскрасневшиеся щеки и привела в порядок растрепавшися волосы. Он понимал, что это сделано не ради него. Всего лишь инстинкты женщины, которая стремится все время выглядеть безупречно.

– Марк в порядке, – сказал Джейк, вставая. – Все еще спит сном младенца. Все говорят, что в ближайшие несколько часов он не проснется.

Он наполнил вином ее бокал.

– Спасибо. Ты столько сделал для меня, – медленно произнесла Элен. Она как будто впервые обратила на него внимание, как на личность.

– Собственно говоря, а ты зачем приехал сюда?

Джейк рассказал ей.

Элен захлестнули угрызения совести.

– О, прошу прощения! Это для тебя такой критический день, а тут я со своими проблемами. Я была так занята ими, что больше ни о ком не думала. Ты надеешься поехать в Лос-Анджелес?

Джейк постучал по дереву.

– Да, если Джонни Баченнен даст мне сегодня зеленый свет. У меня только шесть месяцев для того, чтобы вернуть себе прежнюю форму.

– Ты возьмешь Маколея?

– Я бы хотел, хотя Харди потенциально лучше. Харди сделал большие успехи с Фен, но он все еще ведет себя неровно, ошибается. О господи, если бы только у меня был год!

Глянув на Джейка, Элен вдруг увидела, в нем тот целеустремленный, фанатичный движущий импульс, который и должен был обнаружиться: топливо для олимпийского огня.

– Баченнен предупредил меня, что я, быть может, никогда больше не смогу сесть на лошадь. Я пообещал, что, если он вылечит меня, я вернусь домой с золотой медалью. Деловой разговор, верно?

Джейк вдруг умолк и покраснел. Он почувствовал, что выдал свою истинную страсть, и ему захотелось скрыть ее.

Элен смотрела на его черные волосы, темные глаза, обрамленные густыми ресницами, и худое, настороженно-внимательное лицо. Внезапно она скривилась и схватилась за виски.

– Что случилось?

– Приступ боли. Она начинается, как головная боль, потом переходит в зубную, а потом часто еще и уши болят.

– Невралгия, – сказал Джейк. – Это от перенапряжения.

Ему стало очень жаль Элен. Она напоминала ему лисицу, удирающую от своры гончих, которая упала в траву и пытается отдышаться. Через мгновение она снова бросится бежать, с ужасом ожидая смерти. Но Руперт не убил ее. Он всего лишь уничтожил ее самоуважение.

Когда они вышли из кафе, все еще шел снег. За снегом почти ничего не было видно, можно было различить лишь смутные очертания башен Оксфорда.

– Красивый город, – тихо заметила Элен. – Обиталище неудачников, потерянных надежд, непопулярных имен и людей, верных вопреки невозможности.

– Хранить верность Руперту действительно невозможно, – сухо отозвался Джейк.

По ногами снег замерз, и было так скользко, что Джейк должен был еще сильнее волноваться по поводу того, чтобы не упасть. Но после вина он шел по скользкой улице уверенно, не поскользнувшись и не споткнувшись ни разу.

Элен была поражена тем, как быстро оправился Марк. Приехав на пятый день после операции, чтобы забрать его домой, она обнаружила, что Марк играет с чудесной моделью цирка. Там были клоуны, крошечные дрессированные собачки в воротниках, распорядитель арены, и даже балерина в розовом трико на спине у скачущей галопом лошадки с розовым плюмажем. Все нянечки собрались вокруг Марка и восхищенно ахали, расматривая игрушку.

– Какая прелесть, – восхищенно сказала Элен. – Кто тебе это подарил?

– Жейк.

– Кто? – озадаченно переспросила Элен.

– Жейк с больной ногой. Нога уже лучше. Я хочу видеть Жейка!

– О ком он может говорить?

– О Джейке Лоуэлле, – тепло отозвалась сестра Уатерспун. – Он заехал в больницу вчера вечером по пути в Уорвикшир, и привез Марку цирк. Марк немного нервиничал, был взволнован тем, что поедет домой. Сестра Тетерс, которая дежурила ночью, должна была присматривать за очень больным ребенком. Так что Джейк остался и несколько часов играл с Марком.

– Он такой добрый, – сказала Элен. – Такой внимательный.

– В понедельник вечером мистер Баченнен дал ему добро. Я думаю, он еще не спустился с небес на землю.

– Очень рада за него, – сказала Элен. – И он все-таки не забыл про Марка!

– Хочу видеть Жейка, – сказал Марк.

Казалось, зима будет тянуться вечно. Но наконец снег растаял; появились подснежники и акониты. Элен наблюдала, как собаки Руперта прыгают по ее крокусам, ломая нежные цветы, и обнаружила, что в этом году это ее не так сильно задевает.