Чтение онлайн

Где-то близко, очевидно во втором этаже, играли в карты и ссорились.

— Вот и всё, — сказал Джузеппе. — Нам уже ничего не сделать. Понимаешь? — Он обращался к мальчику.

— Да, — сказал задумчиво мальчик. — Да, мистер.

— Ты прости нас.

— Да, мистер.

Они помолчали. Затем Пабло осторожно сказал:

— Пожалуй, тебе нужно идти домой, мальчик.

— Да, мистер, — согласился мальчик.

Он оторвался от стены и улыбнулся растерянно. — Нужно идти… — Он посмотрел на мужчин. — До свидания, мистеры.

Оба они смотрели на его маленькую фигурку в полосатой рубашке. Медленно, чуть прихрамывая от усталости, он побрел направо от ворот.

— Вот мы и украли, — сказал Джузеппе.

— Да, украдешь тут, — Пабло сложил руки на груди и мрачно уставился в землю. — У меня прямо сердце разорвалось, когда он начал просить: «Отдайте мне мои деньги, мистер…»

— А где он живет? — спросил Джузеппе. — Он пошел направо.

— Кажется, в Латинском. — Пабло шагнул вперед. — Ведь ему надо в другую сторону…

Пабло нагнал мальчика, когда тот уже еще раз повернул направо.

— Куда же ты идешь? — Он взял мальчика за плечо.

Тот молча поднял на него глаза. Похудевшее за день лицо у него было совсем темным.

— Ты не знаешь, куда идти?

— Не знаю, мистер.

Пабло взял его за руку.

— Пойдем, я тебя доведу.

Уже совсем поздно, когда на железнодорожных путях зажглись зеленые и красные огоньки и пригородные поезда начали съезжаться домой в депо, итальянец и мальчик пришли на улицу, где длинные деревянные бараки отстояли далеко один от другого.

Женщина, которая сидела, кутаясь в платок, на скамье у одного из бараков, вскочила на ноги. Она бросилась к мальчику, как вихрь. Она целовала и обнимала его и отталкивала от себя, чтобы рассмотреть, цел ли он, и снова прижимала к себе. Итальянец стоял молча, ожидая, — Деньги, мама, — сказал, наконец, мальчик, вынимая из кармана пачку смятых бумажек.

— Деньги! — женщина схватила кредитки и быстро пересчитала их. — Она взглянула на мальчика. — Здесь не хватает восьми долларов. Негодяй! — Она размахнулась и ударила мальчика по щеке. — Негодяй! — Она размахнулась снова.

— Синьора! — итальянец схватил ее за руку. — Это я украл деньги.

Мальчик сел на скамью. Он так устал, что едва слышал сквозь сон, как кричала его мать, как Пабло пытался объяснить ей всё, что случилось. Затем они оба начали разговаривать спокойно. Пабло сел рядом с мальчиком и опустил голову.

Потом на улице раздался шум автомобильных колес. Светлое большое пятно поползло медленно по булыжнику, вырвав на минуту из темноты край черного платья матери и разорванный ботинок итальянца.

Переваливаясь на ухабах, прошла машина, большая летняя белая открытая машина, про которые пишут в журнальной рекламе «Только для тех, кто любит самое лучшее». На мгновенье сверкнули белые бегущие линии передней части, шофер, напряженно глядящий вперед, двое мужчин в светлых костюмах. Машина пошла дальше, а на мостовую у ног мальчика упал светлым огоньком окурок сигары.

Неожиданно итальянец вскочил.

— Сволочи! — закричал он вслед машине. — Сволочи! — Он нагнулся и, схватив окурок, швырнул его вслед машине. — Будьте вы прокляты!

Уже совсем засыпая, мальчик спрашивал себя: «Почему же они сволочи? Ведь они ничего плохого нам не сделали? Почему?»

Мексиканцы

— Вот идет мексиканец, — сказал Данни.

— Пусть идет, — Хьюз поднял наполовину налитый стакан с виски и стал смотреть на приближавшегося мексиканца.

Тот шел медленно, обходя штабеля ящиков с апельсинами, которыми был заставлен двор фермы. В некотором отдалении от него следовала семья: жена — женщина лет сорока, сгорбленная, с резкими чертами лица; худощавая девушка лет шестнадцати и двое мальчиков— десяти и пяти лет, оба смуглые, черноволосые, с быстрыми и диковатыми движениями.

— Ничего себе семейка, — сказал Хьюз, — целый курятник.

— А чего ему надо? — спросил Данни. — Ты его не рассчитал еще?

— Ну да, не рассчитал! Я вчера со всеми покончил. Наверное, что-нибудь не понравилось.

Мексиканец подошел к самой веранде, где сидели за столиком Данни и Хьюз, оглянулся и что-то сказал своим. Те остановились шагах в пяти от него. Мужчина поднял голову и, глядя на Хьюза, сказал несколько слов по-испански. Он был маленького роста, худой и высохший, с желтыми выгоревшими усами. Одежда у него была рваная и много раз заплатанная, но разноцветные заплатки и потрепанная широкополая мексиканская шляпа придавали ему какой-то оттенок щегольства и независимости.

— Чего он хочет? — спросил Хьюз. — Ты ведь их понимаешь. Бормочет что-то на своем языке.

— Да, — хихикнув, подтвердил Данни. — Ни черта не знает английского. Ни одного слова. Я еще, когда нанимал, обратил внимание. А девчонка, кажется, немного разговаривает. — Он повернул голову и заговорил с мексиканцем на его языке.

Тот ответил тихим хриплым голосом. Его черные глаза напряженно смотрели на Хьюза. Данни повернулся к Хьюзу. «Хочет поговорить с тобой. Кажется, недоволен расчетом».

— Ну его к черту, — лениво протянул Хьюз. Большой, красной от загара рукой он подлил виски в стакан. — Скажи ему, пусть подождет. Мы сейчас заняты.

— А может быть, отпустишь его? — неуверенно сказал Данни. — Будет тут стоять над душой.

— Нет, — отрезал Хьюз. — Пусть покоптится на солнце. Видишь, какой у него гордый вид, — одна шляпа чего стоит!

— Ну ладно. — Данни сквозь желтые зубы сплюнул слюну от жеванного табака, повернулся к мужчине и сказал по-испански, чтобы тот ждал.