Чтение онлайн

Он оборвал фразу.

– Вы свободны, товарищи! Идите, работайте! У нас еще много всего впереди, до Берлина далеко.

Они выходили долго - теснились, цепочкой вытягивались в двери. И сквозь ее приоткрытый створ Арсений Борисович расслышал тихие слова не то Михайлюка, не то вышедших вслед за ним Леонова или Фокина:

– Вот человек! Он же вроде еще нас и утешал.

И эти слова были ему наградой. Но летчики ушли, а он остался.

Да, и его все же настигло то, чего он так страшился.

Лиза, Лиза! Друг, товарищ, любимая, - смелая, искренняя, честная... Нет, невозможно поверить! А надо сдержаться, не дать воли чувствам. Не такое время. Нельзя позволить себе слабость, нельзя хоть ненадолго уйти в свое горе. Наверно, Георгий Алексеевич никого к нему сейчас в кабинет не пустит. Однако и перед ним-начальником своего штаба - не хочет комдив предстать охваченным отчаянием, дать повод для сочувственного разговора...

Но Лиза, Лиза! Милая, такая мягкая, при всей своей внешней суровости. И такая прекрасная, отличная летчица...

Вот их первая встреча-Лиза пришла представиться:

– Сержант Липская прибыла в ваше распоряжение!

А сама глядела строго, чуть ли не сердито. Он подумал: "Хорошо, что не фитюльку какую-нибудь прислали". Спросил, летает ли на "яках". Сказала, что да, только налет часов у нее пока невелик. Это ему тоже понравилось-не хвастает. Спросил, имеет ли боевые вылеты, сбитые самолеты противника. Смутилась-в боях еще не участвовала. И тотчас вскинула голову, сказала с вызовом:

– Здесь надеюсь сбивать!

И он заверил ее: да, здесь она на земле не засидится.

Действительно, yже на следующий день нечаянно оказался с ней в паре пришлось всем свободным отражать налет "юнкерсов" на аэродром дивизии. В бою Арсений Борисович успел вовремя заметить опасность, крикнул:

– Сержант Липская, слева "мессер"!

И по достоинству оценил боевой разворот, которым Лиза вышла из-под атаки. Даже подумал удивленно:

"Отлично сработала!" Но сразу же отвлекся, потерял ее из виду - сам атаковал "юнкерса". Сбил, огляделся - она шла за ним... Неужто прикрывала его атаку? Некогда было раздумывать, строить план боя - просто он метнулся туда, где два "яка" дрались против шести "мессеров". И весь этот бой Лиза не отставала от него, пока не ушли "юнкерсы", не убрались вслед за ними "мессеры".

На земле он спросил Лизу, стреляла ли сама по кому-нибудь. И удивился, и порадовался ее ответу: "Нет, я приглядывалась к вам, как вы сбиваете, училась".
– "А если б на меня сзади напали, пока я сбивал?" Тут она почему-то смутилась, не сразу и очень тихо ответила:

"Я бы вам крикнула, предупредила..." Однако после небольшой паузы добавила почти шепотом: "Нет, постаралась бы его сбить, вплоть до тарана..." Сказала и покраснела, словно в любви объяснилась. Или это и было признанием, только он не понял?

Немного позже, когда уже окончательно поверил в ее летные качества, включил сержанта Липскую в ударную группу. Сам оттренировывал летчиков группы на одновременный мощный удар по строю "юнкерсов". Все "яки" фронтом, крыло к крылу, буквально врубались в ряды немецких бомбардировщиков. Те шарахались в стороны, опасаясь тарана, их боевой порядок нарушался, в нем образовывалась дыра, провал. И "яки" туда устремлялись. Они расходились веером, атаковывали шарахнувшихся, и вот уже падали сбитые "юнкерсы", возникала общая паника...

Ударная группа возвращалась на аэродром с победой.

Больше того-они чувствовали себя непобедимыми.

Может быть, летчиков подхлестывало сознание: среди них женщина! Каждому хотелось не уронить себя перед ней, а вместе с тем - сделать в бою больше, чем она.

Ведь она слабее, менее опытна, недавно пришла в дивизию... А Лиза не уступала им, опытным. Пусть полковнику Строеву трудно бывало в бою, зато как радостно на разборе, когда он мог не кривя душой отмечать смелые, умные действия буквально каждого летчика группы. И сержанта Липской в том числе.

Почти всякий раз ему приходилось подчеркивать: вот тогда-то сержант (потом лейтенант) Липская вовремя отсекла (или просто пуганула) "мессера". И каждый раз Лиза вспыхивала. И долго румянец не сходил с ее смуглых щек. Но глаза продолжали смотреть сурово, недоступно, пока однажды Лиза сама не сбила "юнкерса".

Полковник Строев первым его атаковал, вышел из атаки, оглянулся... Немец продолжал полет как ни в чем не бывало. И вдруг клюнул и посыпался вниз, а из-за него лихим боевым разворотом вывернулся "як"

Липской. Арсений Борисович крикнул: "Сержант Липская, поздравляю с победой!"

И тут уж Лиза на разборе не краснела, стояла гордая своим успехом. Правда, улыбалась все же чуть смущенно, словно еще сама себе не до конца поверила. Но глаза смеялись так радостно... Не этим ли вначале и привлекла к себе? И какой-то истовостью, неиссякаемой верой в нашу победу... Не дожила! Раньше (под Великими Луками, в Сталинграде) летчики так часто погибали...

Он не успевал даже приблизительно разобраться в их человеческих качествах-суметь бы фамилии запомнить.

Но теперь, когда знаешь каждого, ценишь, любишь...

Как их терять?

Лиза, Лиза! Как поверить, что нет тебя больше?..

Подполковник Замостский позвонил поздно вечером.

Доложил, что вернулся лейтенант Погорелов. Но - пьяный и с новой бумажкой все от той же танковой части: будто опять он сбил два немецких самолета.

Арсений Борисович спросил:

– Помните, что говорилось на разборе нашего вчерашнего вылета? Каждому сбитому немцу нашли холяина. И капитан Леднев с земли, и мы все в воздухе видели, как был сбит Погорелов. Но чтобы он кого-то сбил - этого никто не видел. Объясните ему.