Чтение онлайн

Да и хрен с ним, с этим снайпером - не в нем даже дело. Поражала пассивность архангельцев, но оставалось только выполнять приказы командиров, надеясь, что волна беспечности, вызванная таким легким успехом, не захлестнет им головы.

Глава 22

Шенкурск. Продолжение.

Балтийцы все же попали под плотный обстрел, как и предвидел Радован. Когда пехота колоннами вошла в город, какой-то идиот из штаба корпуса отдал команду строиться на главной площади Шенкурска. И надо еще проверить, что послужило причиной такой команды - просто беспросветная дурость или предательство. Как впоследствии выяснилось, ни комкор Максимов, ни генералы-заместители, ни начальник штаба корпуса такого приказа не отдавали, даже устно. Учитывая, что любой из штабных генералов мог лишь озвучить приказ комкора, а не отдавать команду самолично права не имел, вариант с изменой был приоритетным. Точнее, будет, когда начнется тотальный разбор полетов.

Как бы там ни было, когда балтийцы, окончательно растерявшие остатки бдительности, а заодно напрочь позабывшие о дисциплине, сгрудились, несмотря на офицерские окрики, нестройной толпой на открытом расстоянии центральной площади и примыкавших к ней широких асфальтированных улиц, оказалось, что площадь уже пристреляна артиллерией архангельцев, и на ничего не подозревавших бойцов обрушился огненный смерч.

Радована и его бойцов спасло то, что они, когда начался обстрел, находились относительно далеко от площади, и молодой сержант, быстро смекнув, что к чему, скомандовал отделению нырять в подвал того самого трехэтажного особнячка, который они так тщательно исследовали. Что стало с остальными бойцами их роты, а заодно взводным и ротным командирами, Радован на тот момент ничего знать не мог, а потому решено было действовать по обстановке. Иными словами, ничего не делать и просто ждать.

Архангельские гаубицы нещадно и остервенело молотили шенкурские дома и улицы, здания осыпались, подобно гигантским карточным домикам. Асфальт был словно перекопан разрывающимися снарядами. И повсюду - кровь, ошметки человеческих тел и трупы. Смерть выкашивала балтийцев десятками, словно в отместку за уничтоженных ранее архангельцев, которых балтийские пушки перемолотили в количестве не менее нескольких тысяч.

Обстрел, впрочем, продолжался не более часа - с боеприпасами у архангельцев, надо полагать, было не так уж хорошо. К тому же, под артобстрел угодили только центральные улицы, а задержавшийся со своими людьми на окраине Радован находился все это время в относительной безопасности. Хотя сказать, что ему и его ребятам повезло, означало сильно приукрасить действительность.

Как только стихли гаубичные залпы, на растерявшихся балтийцев посыпались ударные группы архангельцев. Княжеские вояки добивали балтийских раненых, обстреливали забившихся в полуразрушенные дома противников, а заодно их цепи стали обходить город со всех сторон, намереваясь взять в кольцо балтийцев, осмелившихся вот так поспешно вступить в этот умирающий город.

Так что Радован, не успев даже обрадоваться окончанию артиллерийского вихря и покинуть подвал, услышал доносившиеся сверху отзвуки автоматной перестрелки. Нужно было выглянуть и посмотреть, что там происходит. Голова гудела и соображала медленно и туго, но, оглядев при свете чиркнувшей зажигалки растерянные лица товарищей, серб понял, что ему придется в очередной раз брать инициативу на свои плечи.

Парень осторожно выбрался из подвала, затем, пригнувшись и стараясь быть незаметным со стороны отрытой двери и оконных проемов, выглянул на улицу, с трудом вдыхая забитый гарью и пылью воздух. Никого! Шум перестрелки нарастал и становилсчя все интенсивнее, но этот треск был минимум в сотне метров, может быть, чуть ближе. Так или иначе, в поле зрения Радована не попадали ни свои, ни чужие.

– Отделение, подъем!
– обернувшись в сторону дома, приказал Радован, прыжками соскакивая с крыльца. Послышался топот обутых в армейские ботинки ног, и вся его группа в полном составе высыпала во дворик дома, ставшего их временным убежищем.

Выбрались за ограду, осмотрелись. Кругом лежали руины, еще недавно бывшие добротными, пригодными для жилья малоэтажными домами, а ныне, брошенные недавними обитателями, они превратились в груды строительного мусора, хаотично раскиданные посреди некогда правильно спроектированных широких улиц, столь характерных для небольших русских городков, носивших вычурное наименование "поселки городского типа".

"Не завидую тем, кто в последние полгода покупал в кредит квартиру в Шенкурске".

Радован, от волнения немного забывшийся, сам того не заметил, как озвучил вслух эту свою плоскую шуточку. Послышались нервные смешки - так бывает, что даже самый примитивный юмор может не то, что усмешку, а целый приступ хохота вызвать, когда нервы на пределе и обстановка просто выматывает и лишает людей последних капель самообладания. И сейчас, похоже, у бойцов его отделения было именно такое состояние.

– Вперед! Цепью - шагом марш!
– пожалуй, только решительный командирский тон мог взбодрить ребят, словно застывших в растерянности и с каким-то детским выражением лиц смотревших на дымящиеся руины и разрытые посреди уличного асфальта воронки.

Бойцы, явно нуждавшиеся сейчас в вожаке, готовом думать и принимать за них решения, как-то машинально подчинились и неспешно поплелись вслед за своим командиром. Именно поплелись - маршем это назвать язык не повернулся бы даже у балагура.

– Что расслабились? Рассредоточьтесь и двигайтесь осторожно. И смотрите в оба!
– Радован и сам чувствовал себя неуверенно, хоть и старался не подавать вида. А поэтому серб, все так же пригнувшись, как тогда, когда выбирался из их временного убежища на белый свет, двинулся вдоль полуразвалившейся кирпичной стены туда, где потрескивали автоматные очереди, то ослабевая, то усиливаясь. Свернув за угол, он увидел двоих бойцов в архангельской форме, перестреливавшихся с балтийцами, засевшими посреди развалин.

Недолго думая, действуя словно на автопилоте, Радован почти не целясь срезал короткой очередью ближайшего противника, затем пальнул в сторону другого. Архангелец оказался проворнее покойного товарища, и успел перекатом уйти с линии обстрела и скрыться в небольшой ложбинке до того, как его успели бы зацепить выстрелы Радована.

– Радик! Сзади!
– крикнул кто-то из его отделения, Радован толком не разобрал, кто. Долго не раздумывая, Радован сместился за угол и распластался на животе, прикидывая, откуда в него могли целиться, когда он стрелял по увиденным только что вражеским бойцам.

Над головой засвистели пули, на спину посыпалась выбитая выстрелами кирпичная крошка. Радован на четвереньках отполз подальше, огляделся на своих бойцов, точно так же, как и он сам, лихорадочно озиравшихся по сторонам.

Позиция у них была отличной - слева их прикрывала кирпичная ограда, справа - развалины осыпавшегося дома. В тылу у них никого не было, во всяком случае, пока. Скомандовав братьям Петру и Степану держать под наблюдением тыл, Радован решил рискнуть и снова выглянуть.

Едва он сделал этот опрометчивый поступок, как метрах в тридцати от него, притаившийся посреди развалин стрелок приподнялся на колене, готовясь в очередной раз дать очередь по нахальному сербу, и ... тут же был срезан пальбой сзади. Радован оглянулся - это Тимоха, становившийся не по дням, а по часам великолепным стрелком, пожалуй, лучшим во всем их взводе, опередил архангельца и отправил его на тот свет, не в первый уже раз спасая жизнь командиру и товарищу.