Наблюдатель
Шрифт:
Я достал свой мобильный. По настоянию губернатора номер был введен в программу, хотя я не планировал использовать его.
Я связался с ассистентом, который быстро соединил меня.
Сначала губернатор немного встревожился, услышав мой голос. Я успокоил его, сказав, что у нас все хорошо. Шелли наслаждается отдыхом, сейчас у нее сеанс массажа. Мы обменялись несколькими фразами, но оба прекрасно понимали, что я звоню не ради дружеской беседы.
После короткой паузы я откашлялся.
— По поводу вашей просьбы, — сказал он. — Я замолвил слово за детектива Макдермотта. Думаю, в скором времени его ждет повышение.
— Очень вам признателен, Лэнг. Очень.
— Но вы же звоните не для этого, господин адвокат. И не для того, чтобы попросить у меня руки Шелли.
— Нет. — Я старался особенно не подчеркивать, насколько он прав.
— И также не для того, чтобы я замолвил за вас слово перед Гарландом. — Он рассмеялся. — Похоже, это он хочет оставаться вашим клиентом и просил моего заступничества перед вами.
Перед тем как мы с Шелли уехали на отдых, Гарланд Бентли посетил мой офис. Впервые за все это время он пришел ко мне. Извинился за то, что скрыл от меня важную информацию во время следствия по делу Бургоса, попросил меня и дальше быть его адвокатом. Уверял, что согласится на любые мои условия.
Я не тешил себя мыслью, что я единственный юрист, способный вести дела Гарланда. Я достаточно квалифицированный специалист, чтобы подняться на самый верх и при необходимости войти в круг избранных, но в нашем городе немало юристов, способных справиться с подобной работой и при необходимости развить в себе лидерские качества. Я надеялся, что Гарланд ценил мои заслуги, но не верил, что его просьба продиктована ощущением вины. Он просто чувствовал, что должен что-то для меня сделать.
Я познакомил Гарланда с Джерри Лазарусом — соучредителем нашей фирмы, который вместе со мной вел его дела. Представил ему Джерри как молодого, амбициозного и умного юриста — того самого человека, который ему нужен. Кажется, он согласился. Потому что я сам попросил его об этом. Так что сокращение штата нашей фирме не грозило. Она не потеряет бизнес Гарланда Бентли. Только надпись на табличке у дверей в юридическую фирму изменится. «Шейкер и Флеминг» — прекрасный вариант.
— Отдых, смена обстановки… Вам нужно немного покоя, — сказал губернатор. — Прекрасная возможность остановиться и подумать о жизни. О будущем.
Я не ответил, но улыбнулся.
— Не надо винить себя во всем, Пол. Я сам много лет был обвинителем. Тот человек признался в убийстве, его дом осмотрели криминалисты. И он убил почти всех женщин. Даже его собственный адвокат…
— Спасибо, губернатор. Я очень признателен. Но теперь, к сожалению, слишком поздно.
— Поэтому вы и позвонили мне? Потому что слишком поздно?
Он знал, почему я звоню. Я не мог изменить прошлое, как бы мне ни хотелось, но хотел верить, должен был верить, что еще не поздно совершить действительно хороший поступок.
— Думаю, вы слышали… На прошлой неделе судья Бенц объявила о том, что покидает свой пост, — сказал я. — Она переходит в федеральный суд и нуждается в адекватной замене.
Лэнг Троттер и на этот раз показал, что он умный и благородный.
Я поблагодарил его и закрыл крышку телефона.
Возле отеля я остановил такси и назвал шоферу адрес. Откинув голову на подголовник, я стал смотреть в окно на побережье. Машина поехала по узкой дороге, а за окном проносились прекрасные пляжи под удивительно чистым голубым небом.
Как мы узнали впоследствии, Леонид Козловски убил свою сестру Екатерину, когда ему было пятнадцать лет, а затем постарался убедить родителей, что она шпионка, пыталась уничтожить их семью и страну. У родителей имелись связи в партийной верхушке и вместо тюрьмы его поместили в психиатрическую лечебницу. И хотя сведения о жизни Козловски в Венгрии были весьма отрывочными, нам удалось выяснить, что его физические данные произвели впечатление на людей из спецслужб, и через два года, которые Козловски провел в лечебнице, ему поручили выполнять «грязную» работу. Еще через два года родители, которые не одобряли новый род деятельности сына, обратились за помощью к влиятельным чиновникам в правительстве. Возможно, не обошлось без крупных взяток, но в конечном счете Козловски разрешили покинуть страну как «политическому диссиденту». Это дело удалось провернуть довольно легко, поскольку все знали, что в социалистическом лагере диссидентов часто помещают в психиатрические клиники.
Однако Козловски не был диссидентом. Он на самом деле был сумасшедшим, и не смог избавиться от фантазий по поводу шпионов и наемных убийц. В США он лишь получил новое задание, Наталия Лейк Бентли стала его новым наставником. Он продолжал лечиться от параноидальной шизофрении и принимать лекарства. Но никто не знал, что творилось все это время у него в голове — ждал ли он приказов или сам разрабатывал очередную «миссию». Нам лишь стало известно, что долгое время ему удавалось избегать неприятностей. Он жил в довольно комфортных условиях в доме Мии Лейк, выполняя обязанности рабочего. Козловски познакомился с Кэсси, которая оказалась самой отзывчивой, самой искренней из семейства Лейк — Бентли.
Но Козловски был готов в любой момент выполнять приказы, и наконец этот день наступил. Это случилось после того, как Кэсси в приступе отчаяния убила Элли Данцингер. И когда Наталия позвала его, он ринулся в бой.
Из его бессвязного бормотания по поводу того, что Бургос был одним из нас, я понял: он поверил в это после того, как проследил за Бургосом и увидел, как правильно он распорядился телом Элли. Он считал, что именно поэтому Наталия поручила ему отвезти тело Элли к дому Бургоса. Он тоже был шпионом, их товарищем. Наблюдая, как его соратник Бургос убивает проституток, Козловски пришел к выводу, что проститутки — их враги, они выполняют секретную миссию, используя свой род деятельности в качестве прикрытия.
Никто не знал, сколько проституток убил Лео Козловски после истории с Бургосом. «Ночные бабочки» часто пропадают без вести, и никто их особо не разыскивает. Несколько лет назад одну проститутку обвинили в убийстве товарки — у жертвы между четвертым и пятым пальцами левой ноги был обнаружен надрез. Полиция подняла досье по другим случаям убийств проституток, и у трех из них нашли точно такие же метки. Других еще предстояло эксгумировать, и вряд ли кому-то предстояло понести наказание за эти убийства.