Чтение онлайн

Однако в музей ожерелье не попало. В Париж приехала графиня Анна Потоцкая…

В эту даму Шарль де Флао был давно и тайно влюблен. Несколько лет назад он побывал в имении мужа Анны, графа Александра Потоцкого, и влюбился в графиню. Она также влюбилась с первого взгляда в его прекрасные глаза, но тогда это была лишь платоническая любовь. Наконец их тяга друг к другу стала невыносимой, и во время пребывания графини в Париже они стали любовниками. В память об этой встрече Анна получила ожерелье Клеопатры или Жозефины — называйте как угодно.

Шарль и Анна больше не встречались — он женился, к тому же началась война Франции с Россией, было не до любовных свиданий. Анна тайно родила ребенка и оставила его в Париже у верных людей, но потом не выдержала и перевезла в Польшу. Ему дали фамилию Потоцкий, правда, без титула. Однако Карл-Август-Иосиф Потоцкий (его назвали именами отца, Огюста-Шарля-Жозефа) знал о своем происхождении. Знали об этом и его многочисленные потомки. Они любили распространять слухи, будто де Флао все же тайно усыновил своего внебрачного ребенка, хоть и взял с него клятву не упоминать отцовского титула, поэтому все его потомки и остаются просто Потоцкими, хотя на самом деле они — де Флао де ла Биллардри. Так или иначе, они считают себя кузенами французских де Флао. Другое дело, что те вовсе не хотят знать свою польскую родню и спокойно предоставляют возможность этой ветви древнего рода засыхать в нищете и безвестности…

Малгожата горестно вздохнула, и я поняла, что у польских кузенов накопилось много претензий к богатой французской родне.

Впрочем, не это меня сейчас интересовало!

— А где теперь ожерелье? — спросила я.

Малгожата пожала плечами:

— Кто знает? Оно кануло в бездну времен, осталась только его история.

— Однако ваша история неполна, — взволнованно заговорил Всеволжский. — Скажите, вы сами видели ожерелье?

— Да… — неохотно призналась Малгожата. — Когда-то давно, еще в детстве.

— Но вы помните, как оно выглядело?

— Очень смутно. Оно мало похоже на привычное ожерелье — то есть нанизанные рядом друг с другом камни. Ожерелье Клеопатры — это тонкая и плоская золотая цепь, вернее, очень гибкая, словно плотная ткань, золотая пластина с крошечными крючочками, на которых укреплены драгоценные камни. Там есть изумруд, алмаз, сапфир, топаз, опал, черный перл — жемчуг, аметист.., еще какие-то камни, не помню точно. Они разной формы, не подходят друг к другу по цвету… На первый взгляд ожерелье кажется странным, варварским. Да, в нем была варварская, почти противоестественная, безвкусная — и все же завораживающая красота!

— Все дело в сочетании камней, — перебил ее Всеволжский. — В сочетании и форме. Я, видите ли, в юности увлекался трудами Шампольона, лорда Карнарвона и других великих египтологов, читал расшифровки текстов знаменитой Книги Мертвых, вообще читал все, что можно было найти по истории Древнего Египта. И где-то наткнулся на упоминание об ожерелье Клеопатры. Оно — не просто украшение. Оно… В общем, именно сочетание камней, именно в таком виде, именно в таком количестве, именно такой формы, именно с золотом придает ожерелью какой-то магический смысл.

— Какой? — спросила я.

— Это мне неведомо, — вздохнул Всеволжский. — Судя по тем текстам, которые я читал, жрецы, изготовившие ожерелье, написали некое пророчество на золотой пластине, однако, в чем смысл пророчества, неизвестно.

— Да, — задумчиво кивнула Малгожата, — я помню, что на золоте были выгравированы какие-то полустертые знаки. Наверное, иероглифы, но тогда, когда мне довелось посмотреть на ожерелье, я была совсем мала и не запомнила, как они выглядели.

— Наверное, как многие древние предметы, оно придает силу любовным чарам? — предположила я.

— Такое только в сказках бывает, — авторитетно заявила Малгожата. — А силу любовным чарам придает сама женщина!

Я вздохнула. Ну что ж, ей виднее… Она, конечно, больше моего знала о любви!

— Вы правы, — проговорил Всеволжский, глядя на Малгожату с обожанием. — К тому же элементарная логика подсказывает, что ожерелье никак не было связано с любовной магией, иначе Жозефина никогда не рассталась бы с ним. Вообще, если проследить череду его владельцев и их судеб (ведь, насколько мне известно, оно кочевало и среди Потоцких от одной семьи к другой, нигде долго не задерживаясь), можно прийти к некоторым интересным выводам…

— К каким же? — спросила я с любопытством… Не скрою, меня очень увлекал этот разговор! Не столько потому, что речь шла об украшении — я в них мало что понимала, у меня никогда не было никаких украшений, кроме крестика да простеньких серег, мать оставила мне кое-какие драгоценности, однако сначала я была слишком мала, чтобы их носить, а потом они все пропали, когда наше имение сгорело в страшном пожаре революции, — сколько потому, что я всегда обожала рассказы о древностях и чудесах.

— Может быть, тут дело в силе какого-нибудь древнего проклятия… — начал было Всеволжский, однако Малгожата остановила его:

— Погодите! Видите вон ту рощу?

Мы с Всеволжским слишком увлеклись разговором и только сейчас обнаружили, что закоулками-переулками-оврагами вышли на окраину города и почти приблизились к окружающим его дубовым рощицам, переходящим постепенно в густой лес.

— Насколько мне известно, нам осталось перебежать поле, пересечь рощицу, а потом преодолеть еще одно поле, чтобы добраться до своих, — сказала Малгожата. — И если останемся целы и невредимы, то это будет настоящее чудо. Как только мы окажемся на первом поле, в нас будут стрелять красные. В рощице мы можем наткнуться на их пулю или на пулю белых. Когда выйдем из нее, по нас начнут палить свои. Но делать нечего — остается только молиться и уповать на милость небес. Во всяком случае, давайте держаться вместе, чтобы, если кто-то будет раненный, двое других могли подхватить его и бежать дальше. — И она крепко схватила меня за руку.

Всеволжский покорно посмотрел на нее и кивнул. Мы помолились — и, набравшись духу и сил, опрометью кинулись бежать через поле к рощице…

— Кстати, Алена, — сказал Морис, когда, гостья выползла из своей комнаты в восемь утра (невыспавшаяся, неумытая, в халате, волоча ногу с шиной, — вообще никакая!) с одной мечтой: как можно скорее выпить как можно больше кофе. — Пока вас не было вчера, звонила моя матушка и предупредила, что нас всех могут вызвать на допрос в комиссариат.