Чтение онлайн

«Где же были мои бесстыжие глаза в первое посещение сего уютного уголка?» – шел он за женщиной, возбужденно краснея лицом.

Кошмаров повел приезжих в зал, а Нина Матвеевна, хоть ей там и нечего было делать, стала медленно подниматься по лестнице на второй этаж, изо всех сил крутя бедрами, чем окончательно доконала распалившегося Барабаса.

Объяснив цель визита, следователь попросил Кошмарова выйти на улицу и оглядеть двух мазуриков на предмет опознания.

«Надо бы, согласно процессуальному кодексу, их среди других мужиков посадить, да ладно… Кошмаров врать не станет!»

– Нина Матвеевна! – чуть охрипшим голосом позвал женщину участковый. – Вам тоже следует принять участие в опознании преступников.

Заинтригованная мадам Кошмарова, колыхая мощной грудью, спустилась вниз.

– Ну-у, где они-и, ваши маньяки-и?! – томно произнесла она, касаясь тыльной стороной ладони лба и отклонившись чуть назад, чтоб показать душечке военному всю свою стать.

От Барабаса пошел пар и полетели искры, заметные лишь несравненной Нинель. Чуть покачивая плечами, походкой огрузневшей манекенщицы пошла она к калитке. Прочухавшийся кобель, тихонечко взвыв, нырнул в конуру. Гоблины, высунув носы из-за занавески, разглядывали растянувшуюся по двору процессию.

– Это не по наши души, – сделал вывод Колян, наблюдая, как шофер выпихнул из уазика двух барыг.

«Молодец Нинка, – подумал он, – грамотно мусора охму-рила…»

В вонючих бомжах своих знакомцев никто, конечно, не признал.

«Подозреваемых никогда раньше не встречали, – отметил в протоколе прокурорский работник и, погрузившись в машину, приказал мчаться к реке, намереваясь посетить с подследственными место преступления. – Ведь носков там уже нет».

Выбираясь перед мостом из транспортного средства, приехавшие услышали где-то в лесу странный шум – будто там проходила первомайская демонстрация трудящихся област-ного, примерно, масштаба. Барабас подозрительно прислу-шивался к песням, мату и трелям гармони.

– Покурите пока. А я погляжу, что за гам? – произнес он, направляясь к переправе.

От предложения покурить Тюбетейка с Шапкой-Ушанкой, склонившись, стали дружно блевать.

Следователь запрыгнул в машину, а кинолог, наоборот, выпрыгнул и пошел за Барабасом, свистнув овчарке.

Подождав, когда милиционеры скроются в лесу, следак бодро выскочил из уазика и, велев шоферу сфотографировать его, подбежал к Хоттабычу и сымитировал удар под дых.

«На фотке наглядно проявится, что после моего удара бандит перегнулся, и ему стало дурно…

Начальник подумает – и, как всегда, будет прав, – что я бью два раза: один – кулаком по преступнику… а другой – молотком по крышке гроба», – на всякий случай, если первый кадр засветится, разыграл удар ногой по второму согнутому тошнотными потугами мокрушнику.

Барабас, бесшумно ступая, крался на звук голосов, расстегнув на всякий случай кобуру и нежно поглаживая рукоять пистолета. В мозгу витали эротические ассоциации с локотком Нинель. Замечтавшись, он наткнулся на небритую личность с заметным сивушным запахом, тащившую охапку зеленых веток. Некурящий мужик – а это, естественно, был он – увидев мента, поднял руки вверх.

«А ну как с дури пальнет», – запугивал себя, на всякий случай преданно пялясь в ментовские зенки.

– Чего несем? – спросил Барабас, с завистью вдохнув ароматный воздух, исходящий от небритого.

– Веники для бани, господин хорунжий! – громко отрапортовал некурящий, глядевший вчера по телику фильм про казаков.

Пропустив «хорунжего» мимо ушей, участковый ломанул на голоса, выхватив по пути табельный Макаров, но, услышав околесицу про веники, самогонщики все поняли правильно и, подсуетившись, моментально скрыли следы преступления. Выскочивший из кустов на поляну Барабас ничего подозрительного не заметил.

Горели два костра, над которыми висели прокопченные чайники, а вокруг них с кружками сидел народ. Правда, один, разметав в стороны руки, валялся на траве.

«А вдруг замочили?» – подошел к жмурику участковый и потряс его за плечо. «Покойник» открыл мутные зенки и чихнул. «Чтоб ты сдох!» – от души пожелал ему Барабас, а вслух спросил:

– Чего развалился, как сапог под кроватью?

– Ше-е-ф-ф! – проникновенно произнес дядька Кузьма. – Фирма веников не вяжет… – с трудом уселся и обнял за плечи соседку в черном.

«Ба-а! Да с ними баба! – поразился участковый, убирая в кобуру пистолет. – Совсем меня запутали, – думал он, – то вяжут веники, то не вяжут?! Чего же они тогда тут тусуются? И вот еще чуды какие-то в коротких штанишках?.. В дупель пропился народ, даже на порядочные брюки денег нет», – строгим оком озирал латиносов в цветастых, но прожженных уже рубахах и шортах.

– Документы имеются, граждане? – строго обратился к ним.

И когда с ответной речью поднялся какой-то опаленный тип без ресниц и бровей, наступил звездный час служебно-розыскной собаки. Оттолкнувшись всеми четырьмя лапами и вырвав поводок из рук зазевавшегося кинолога, она со счастливо замеревшим сердцем бросилась на врага и сладострастно вцепилась ему в ляжку. Не ожидающий уже от жизни ничего хорошего бригадир меделинского картеля с философским видом молча потерял сознание.

– Фу-у, фу-у, – орал собаке кинолог, пытаясь оторвать ее от жертвы.

Мужики, вспоминая прошлое рандеву, вскочив на ноги, боязливо жались друг к другу.

С помощью Барабаса кинолог оттащил довольную овчарку и привязал ее к дереву.

– Так как насчет документов? – продолжил прерванный разговор участковый, через минуту разглядывая студенческие билеты в трясущихся руках.

– Туристо-о-у-у! – на гватемальском диалекте произнес сторож сельсовета, указывая на латиносов.

– Сам догадался! – блеснул оперативным талантом млад-ший лейтенант Министерства внутренних дел.

– Приехали перенимать опыт! – добавил кудрявый лати-нос, раненный в ногу еще Буратиной.

– Ну что ж, ну что ж! – одобрил Барабас. – Перенимайте… Но чтоб все были здесь и никто никуда не расходился. Будем проводить следственный эксперимент, – отправил кинолога за прокурорским работником и подследственными, а сам пошел к сторожке Мишани Бурундукова, чтоб пригласить на опознание и его.

– Ходють и ходють… ходють и ходють… – возмущалась Кумоха, разглядывая пришедшего.

– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро-о! Тарам-парам, тарам-парам, на то оно и утро-о!.. – бодро про-декламировал домовой Ерошка, взобравшись на шифоньер и наблюдая оттуда, как Мишаня наливает гостю стакан любимого людьми и лешим Лехой напитка.