Чтение онлайн

– Ваш супруг... э-э... неординарная, масштабная личность. – На сей раз Соня тщательно подбирала слова. – Жить с таким – миссия особая и далеко не простая. Я проговорила с ним всего несколько минут и то была буквально сметена его напором.

Ладно, несколько минут – еще не интрижка.

Странные мысли, Барбара.

–Эта его главная пиарщица кажется настоящей тигрицей.

Я соорудила понимающее лицо и поспешно закивала.

– Как ее зовут? – добила меня Соня.

– Все пиарщицы похожи друг на друга, как близнецы. Вам не кажется?

И под дулом пистолета я не смогла бы вывернуться ловчее. Заслуженной наградой послужил звонкий, заразительный хохот журналистки. Соня Спирз начинала мне нравиться. Еще немного, и я прощу ей даже длинные ноги, красоту и энергичность.

Перевалив через критическую точку, беседа устремилась в более безопасное русло. Соня выразила убежденность, что мой “неординарный, масштабный” муж без ума от моего возвращения в газету. Я подавила горький смешок. На самом деле Фрэнклин так разорялся, что чуть из штанов не выпрыгнул. Какого черта я не пошла разливать суп в благотворительную столовую или в отделение для лежачих больных? Как посмела пренебречь шансом помелькать у всех на виду и завоевать для него несколько лишних голосов? Впрочем, он без колебаний попытался обернуть себе на пользу мои завязки в газете.

Надо ли объяснять, что я не стала распространяться об этом перед Соней? Мы простились, и я отбыла, заручившись ее обещанием “воспользоваться предложенными материалами, если представится такая возможность”.

Кэмерона я в офисе не обнаружила. Зато там сидел Мак, поглощенный спортивным разделом сегодняшнего номера. Хороший костюм вместо привычных мятых тряпок, в которых он совершал моционы по нашему кварталу. Мак явно постригся у дорогого мастера – из тех, кто не старается “окультурить облик”, а просто стрижет. Заметная перемена за ту пару недель, что мы не виделись. И все же в нем сквозила некая первобытная свобода, пусть даже обузданная и загнанная под хрупкую скорлупку цивилизованности. Слишком мощная фигура, слишком много вкрадчивой силы в каждом движении...

– А, это вы, фантом из тумана. Вовремя. Большое жюри предъявило обвинение придуркам, с которыми я так несчастливо столкнулся. Вот думаю отметить это дело, так что присоединяйтесь.

– По-моему, это был грузовик.

– Грузовик, разумеется. За рулем которого сидел настоящий ас. Кое-кому пришлось не по нраву, что я расследовал смерть моего друга.

– Вы морочите мне голову.

– Чушь. Предлагаю сделку – вы идете со мной на ланч, а я вам все рассказываю.

– Нет, не могу. Должна кое-что обсудить с Кэмероном.

– Ваши статьи?

Я подавила стон.

– И много уже народу знает об этом?

– Давайте посчитаем. Он зачитывал куски мне, одному лифтеру, трем уборщицам, курьеру из службы доставки горячих обедов и... да, точно, абсолютно каждому, кого удалось изловить. И кстати, впервые после вероломства Сидни Крайгера улыбался.

Сукин ты сын, Кэмерон, выволок меня на посмешище. Я давно отвыкла от непринужденности, царящей в отделе новостей, где все друг другу братья и ничего не удается скрыть. Одно хорошо: похоже, Кэмерон нашел статьи терпимыми.

– Вы удивлены?

– Дело в том... Эта писанина – если честно, я и не надеялась, что она на что-то сгодится Кэмерону. Я слишком давно оставила журналистику...

Мак недоверчиво прищурился, разглядывая меня.

– Так, значит, Кэмерон считает, что я на что-то еще гожусь?..

– При чем тут Кэмерон? Ясчитаю, что годитесь. – Он запнулся. – Я залез в архив, понабрал ксерокопий всех ваших статей...

Я закашлялась.

– Знаете, Кэмерон малый хоть куда, но по вечерам у него скучновато. А до дискотек я пока не дозрел. Вот меня и осенило – посмотрим, какой вы были, пока не превратились в королеву домоводства. Засыпал и просыпался с вашими статьями. Некоторые образчики “Спросите Барбару”, конечно, тошнотворны, но в целом просто здорово. Разве что слегка отстает от жизни...

Мак выдвинул негнущуюся ногу и рывком встал, опираясь на толстую палку. Явно идет на поправку, уже избавился от костылей. Он сгреб со стола толстый маркер и непринужденным жестом распахнул ежедневник Кэмерона на первой попавшейся странице. Я зачарованно наблюдала, как он выводит послание. Он был мощным, костистым и таким широким в плечах, что свободного покроя пиджак выглядел на нем узковатым. Воображение сделало головокружительный кульбит – Мак, скинувший все эти путы цивилизации, так сказать, в первобытном естестве, лежит в постели с ворохом моих статей.

Тем временем записка для Кэмерона была составлена. Она оказалась лаконичной и выразительной: “Заходил. Похитил Барбару. Мак”.

– Идемте, секретное оружие “Глоб”.

С этими словами меня выдернули из кресла и выволокли из безопасного угла. По праву раненого Мак обнял меня за плечи. Очевидно, он уже не нуждался в дополнительной опоре – на меня пришлась только тяжесть его руки, но и этого оказалось достаточно, чтобы начать воскресать.

– И куда мы направляемся?

– Отмечать признание ваших статей и низвержение моих врагов.

– А как же Кэмерон?

– К несчастью, он нас отыщет.

– У меня почти нет времени. На два назначена важная встреча.

Мы уже вошли в лифт.

Надеюсь, он не станет выспрашивать подробности. Встреча-то с гипнотизером. Лучше откусить собственный язык, чем признаться в этом.

–Что ж, – острый взгляд на часы, – придется пить быстро, только и всего.

Захлопнув за собой дверь бара, мы поневоле остановились, слепо щурясь в темноте и дыму. Пока глаза привыкали к особенностям местного освещения, нас заметили.

– Эй, да это Мак! – крикнул кто-то.

– Молодец, Мак! – неслось со всех сторон.

– Ну и задал ты этим ублюдкам!

Мой спутник отшучивался, здоровался, жал руки, хлопал по плечам. Оживленная клубящаяся толпа вынесла его к самой стойке, оттеснив меня в сторону. Я старалась не высовываться. Это был его триумф, и разделить его с Маком должна была журналистская братия, к которой я уже не принадлежу. Или еще не принадлежу?

Пока я размышляла, Мак заграбастал мою руку и целеустремленно захромал сквозь толпу, ведя меня за собой. У дальней стены бара были устроены закутки с хлипкими реечными перегородками, слишком просторные для отдельных кабинетов. Мак пробрался в один из них, тяжело опустился на скамейку, служившую тут сиденьем, усадил рядом меня и блаженно оперся спиной о стену. А когда двое-трое репортеров плюхнулись рядом с нами, я оказалась вплотную притиснутой к Маку. Еще пятеро журналистов расположились напротив, а остальные сгрудились вокруг стола, перекидываясь шутками и забрасывая Мака вопросами.