На берегу Севана
Шрифт:
В глазах Чамбара отражалось явное недоумение. Из-за чего, казалось, нужно стоять здесь, в таком бездействии! Это было вне его собачьего разумения… Красота сверкающей в лучах солнца водной глади и отраженной в ней стены камышей могла быть понятна только человеческому существу.
Камо посмотрел на часы: было без малого три.
Вынув из футляра фотоаппарат, Камо проверил работу затвора, подвинул до предела рычажок, регулирующий скорость, направил объектив на середину бассейна и замер в неподвижной позе.
Ему казалось, что в таком положении он простоял очень долго. Может быть, причина тому – испытываемое им нетерпение.
Вода в озере была спокойна. Только ветерок налетал иногда и покрывал ее легкой рябью. В тот раз, весной, озеро волновалось, вздувались и лопались большие пузыри, вода расходилась кругами и бежала к берегам. А сейчас – никакого признака «водяного»… Зеркало воды – ровное и светлое. В нем только отражаются камыши, да нет-нет промелькнет тень ястреба, кружащего над озером в поисках добычи.
Все вокруг было таким мирным, такая царила тишина, что у Камо даже зазвенело в ушах…
Горячее августовское солнце накалило желтеющие тростники. Их палящее дыхание обжигало, и лицо у Камо покраснело и пылало.
Напряженность положения томила его, но он стоял, не двигаясь, и ждал.
Наконец терпение Камо было вознаграждено. Озеро заволновалось, закипело. По его зеркальной глади пошли большие пузыри и, лопаясь, кругами побежали к берегам. Затем внезапно вода в центре озера вздулась, поднялась широким невысоким грибом, и воздух огласился страшным: «бо-олт… болт… бо-олт!..»
Озеро дрогнуло, вздыбилось, пошло волнами…
Чамбар рванулся и неистово залаял, вызывая непонятного врага на бой.
На лице Камо играла победная улыбка.
«Ладно, – казалось, говорил он, – больше не удивишь и не испугаешь – знаем мы, что ты такое!..»
«Водяной» вынес с собой из глубины озера и рассеял по его поверхности массу мелко искрошенной соломы.
Камо смотрел на солому и улыбался. Вот откуда идет эта вода! Вот чем объясняется этот жуткий рев!
Вдруг он заметил в воде что-то черное.
«Что это, ежик или мертвая лысуха?»
Круги воды, медленно уходя к берегу, все ближе и ближе подвигали к нему этот таинственный предмет.
– Да ведь это чья-то шапка! – воскликнул он. – Как попала она сюда?
Выломав камышину, Камо подцепил ею шапку и вытянул на берег.
Чамбар, взволновавшись, бросился к шапке, вырвал ее из рук Камо и тщательно обнюхал, Потом, подняв на мальчика свои умные глаза, он посмотрел на него так выразительно, точно хотел сказать что-то очень важное.
– Да ведь это шапка Грикора! – сказал Камо. – Чамбарушка, родной, что с нашим Грикором?..
Шапка испортила радужное настроение Камо и навела его на мрачные мысли. В задумчивости вернулся он к лодке и поплыл к острову, на котором оставил Асмик и деда.
– Ну-ну, что там было? – набросилась на Камо Асмик. – Что ты видел?
– Когда раздался рев, из озера поднялся столб воды, – сказал Камо. – Но, дедушка, все это пустяки. Важно вот что: как только столб опал, озеро покрылось соломой. А солому, как тебе известно, ребята наши вместе с водой послали нам с Черных скал.
– Вот так штука! Значит, столб, что поднимается со дна озера, это вода? Та, что в Черных скалах течет? – изумился дед.
– Ну да, с Черных скал… Вернее, с Дали-дага, из того горного озера.
– А как же водяной?
– Дедушка, ты, кажется, все понял! Какой же водяной!
– А кто же орет?
– Лучше мы об этом у Арама Михайловича и Армена спросим, они толково объяснят, чем рев вызывается.
– Конечно, они объяснят. Но почему же вода не ревет, вытекая из родника? – наивно спросила Асмик.
Дед в раздумье поглаживал бороду. Все его старые верования разбивались одно за другим, а новое с трудом умещалось в голове.
– Девочка правду говорит. Чего ради вода, бьющая из родника, будет, как вишап, реветь! Тут что-то другое… – с недоверием покачал он головой.
– А почему ты, Камо, такой мрачный? Сделал большое открытие – и не радуешься, – спросила Асмик, тревожно поглядывая на мальчика.
– Знаешь что?.. Я шапку Грикора подобрал в озере. Нехорошо это… – Камо поднял со дна лодки и показал Асмик мокрую шапку Грикора. – Ее выбросило вместе с водой и соломой со дна озера. Боюсь, не случилось ли что с Грикором!
– Грикор упал в подземный поток?.. – перепугалась Асмик. – Едем, едем скорей! Чего мы ждем! – И девочке стремительно бросилась к лодке.
Они гребли что было сил, досадуя на замедлявшие движение лодки водоросли.
Вот наконец и самая короткая в мире река и домик рыбаков на берегу. Камо и Асмик выскочили из лодки и помчались в село. Их догонял Чамбар. А дед отстал. Где уж ему гоняться за молодыми!..
На дорожке среди жнивья, не доходя до села, их встретили Сэто, Артуш и Армен. Вид у них был озабоченный.
– А Грикор?.. – бросилась к мальчикам Асмик.
– Брось, не мучай девочку! – обернулся назад Сэто.
Из-за снопов, стоявших в поле, недалеко от дороги, показался чуб Грикора.
Асмик подбежала к Грикору и повисла у него на шее. Вслед за нею и Камо крепко обнял и горячо поцеловал товарища.
– Ты жив, Грикор, жив? – спрашивал он, осматривая его со всех сторон.
Ребята с недоумением смотрели на эту необыкновенную сцену.
– А почему я должен умереть? – удивился Грикор, но, увидев свою мокрую шапку, догадался. – Будь покойна, моя родненькая, Грикор не из тех, кто умирает понапрасну, – сказал он, нежно гладя голову Асмик. – Дурак я, что ли, чтобы, покинув этот светлый мир, землей покрыться черной!