Чтение онлайн

Стоп! Этот сигнал должен быть сугубо н е з е м н ы м. Из числа воздействий, имеющихся только на астероиде. Иначе фобии сработали бы еще перед отправкой, и троица "запрограммированных" никогда не попала бы на станцию. Что же это? Что? Может быть, в самом деле, набор специфических признаков: чернота, масса не по-земному густых и ярких звезд, невероятная легкость, тиски скафандра, резкие линии скал, не смягченные водой и ветром?

– Вряд ли. В таком случае программы сработали бы в первый же день. Поскольку в начале пребывания новичков на астероиде, в адаптационный период, контроль особенно строг - Марина моментально выявила бы нарушения...

Следовательно, сигналы, пробуждающие страх и злобу, подавленность и истерическое нетерпение, начинают поступать не сразу. Возможно, очаг разжигается постепенно, день за днем... День за днем... Пока не наступает критический скачок. Снятие барьера...

Помоги, машинная память!

Она решительно стерла с экрана бессмысленные разноцветные узоры и набрала личный код Альгадо. Компьютер получил задание: выстроить по всем имеющимся данным картину того самого злосчастного дня седьмого апреля, когда бригадир чуть не навлек на себя гибель. В какие часы и минуты Хосе показал наименьшую производительность труда? Когда и м е н н о начался его странный припадок?

Подумав, Марина дала команду перенести все кривые на карту режима дня монтажников.

Стремительная машина не заставила себя ждать. Наряды на выполнение сменных заданий, "рапортички" диспетчера Нуньеса, видеозапись разговора с Эстрельей, меню завтрака, показатели утреннего психобиоконтроля - все это и многое, многое другое было молниеносно перемешано в недрах процессора. Еще несколько секунд, и по экрану разбежались под прямым углом линии координат...

Но тут задребезжал зуммер, нарочито немелодичный, чтобы легче было переключать внимание на разговор. Она резко повернулась вместе с креслом, готовая отчитать непрошеного абонента.

Из рамы видеофона пухлой рукой помахивал ей розовый, с пушистыми седыми усами начальник электроцентрали доктор Томас Карр, тоже, кстати, астероидный "патриарх", на пороге седьмого десятка, сентиментальный, наивный и невероятно смешливый. Карра называли не иначе, как "Санта-Клаус".

Сердиться на Тома было выше сил человеческих. Даже Панин, начиная делать ему выговор, через две фразы махал рукой и говорил: "Ну что с вас возьмешь?" Потому Марина лишь вздохнула и изобразила самое доброжелательное внимание.

– Мэриан, я посоветоваться... Не помешал?

– Выкладывайте, Том, - кротко сказала она.
– Если кто-нибудь когда-нибудь обидится на вас, я сочту этого человека безнадежным психом и отправлю на Землю.

Разумеется, он прыснул в ладонь, долго боролся со смехом и выложил, наконец, свое дело:

– У меня новый монтер, детка. Некто Мартенсар, двадцати двух лет от роду.

– Помню. Он же еще в адаптационном...

– Вот именно, детка. И очень переживает, что не может "хоть часок" поговорить с матерью. Прямо болезненная любовь какая-то; словно один из них завтра умрет! Я, конечно, понимаю, порядок есть порядок, но... как бы парень совсем не расклеился. Сделаем для него исключение, а, детка?

Марина смотрела на серебристые баки Карра. Смотрела сквозь Тома. В ее сознании лопались некие путы. Отступала многодневная тяжесть. Даже в носу защекотало от предчувствия важного открытия...

В период адаптации свободные переговоры с Землей запрещены. Только краткие радиодиалоги под надзором инструктора: прибыл, жив, здоров. Установлено, что в эти нелегкие дни любое постороннее возбуждение может нарушить приспособительный процесс. А жены, матери, дети подчас проявляют свои чувства так бурно... Поэтому в первые десять-двенадцать дней новичка к видеофону не подпускают.

Так. Во время адаптации видеосеансов нет. Потом они появляются. А что, если...

– Минуточку, Том, - пролепетала она.
– Ради всего святого, одну минуту!
– И, сразу забыв о Карре, вернулась к терминалу.

График словно хлестнул Марину по глазам. Припадок Альгадо начался вскоре после разговора с женой Эстрельей.

"Фактор икс" - видеосвязь с близкими?! Нет уж, слишком это неожиданно, неправдоподобно, просто дико! Взрывать душевный осадок, застойную муть памяти... и чем же? Родным голосом, глазами любящего человека?!

Проверить. Немедленно проверить. Она не имеет права делать окончательный вывод на основе столь скупых сведений. Только эксперимент. Но не над несчастными же Альгадо, Насими или Сингхом. Не исключено, что этот Мартенсар тоже "бомба замедленного действия". Его ненормально острая потребность в долгих разговорах с матерью может свидетельствовать о накрепко внедренной мозговой программе. Нет сигнала - подсознательная тревога! Любыми путями добиться видеосвязи...

...Очередной карточный домик. Даже если подозрение справедливо, разовая проверка не даст яркого результата. Не столь, вероятно, глупы "программисты". Однако сверхчуткие приборы должны обнаружить отклонение...

– Все в порядке!
– с наигранным кокетством, сверкая улыбкой, обратилась она к "Санта-Клаусу".
– Разве я могу отказать такому кавалеру, как вы?
– И, подождав, пока Том отсмеется, как бы невзначай добавила: - Он справится с тонкой работой, ваш Мартенсар?

– Так он же как раз электронщик, детка, всякие реле, коммутации...

– Пришлите его ко мне. Я его тут успокою, а заодно он нам малость поможет.

– ...У меня есть к вам важное дело, Жюль... вы ведь позволите мне так вас называть?

Он задержал руку Марины в своей лишь на несколько секунд дольше, чем требовалось для пожатия, но Стрижова многое прочла в душе молодого человека, стоявшего перед ней. Мартенсар был возбудим и впечатлителен, как ни один из работников станции. Он уже почти влюбленно смотрел на Марину изящный, подвижный паренек с черными горячими глазами. Черты его лица были мелковаты для мужчины, но соразмерны.

– Разумеется, мадемуазель: ведь мы, несомненно, одногодки?

Марина скромно опустила ресницы.