Н 6
Шрифт:
– Блевать тянет от твоего выхода – признался я, продолжая сидеть на горке.
– А меня-то как! – послышался из цилиндра знакомый сварливый голос – Сука! И таймер тикает! Вот!
В щель выкатились банки консервов. Первым к ним бросился призм – причем судя по удивлению на харе Хвана, сначала он оказался рядом с заветными банками и только затем осознал, что успел преодолеть триметра и накрыть консервированные персики бронированным телом. Я с интересом наблюдал за поведением гниды. Постояв в смешной скрюченной позе курицы-наседки готовящейся вернуть жестяные яйца обратно в утробу, он выпрямился, выругался, пнул банки и те укатились к животу обезглавленной зомбячки.
– С-у-у-у-ука – выдохнул призм, глядя на меня и бессильно опустив лезвия.
– Познавай себя, падла! – напомнил я – Познавай! Наращивай контроль, персикофил гребаный! Понял?
– Понял.
– И пни створку.
Призм радостно выполнил приказ. От пинка створка вякнула и бодренько так откатилась. Ударил белый дым. Сверкнули алы огни внутри цилиндра. Кашляя и сипя, сквозь дым шагнула высокая тощая фигура, выражающаяся высокопарным эльфийским:
– Гребаный мать его сучий выпендреж со сраными огоньками и вонючими дымками! Сука вот ведь срань многолетняя вопиющая, чтоб придумавшим эту бабуйню в жопе гостиный дом для всех желающих сделали! Вырвать бы сердца вонючим инженерам, кастрировать упырков архитекторов и удавить меня напоследок, чтобы уже не мучаться!
– Милый – укоризненно донеслось оттуда же из дыма – У нас гости. Будь добр следить за языком или сегодня никакого секса и придется забыть тебе про твои сладкие полторы минутки. Я предупредила!
– Сладкие полторы минутки – потрясенно вылупился орк – Вот ведь…
– Рэк! – рявкнул я.
– Ага… но это ж звучит как название гребаного шоу «Девяносто секунд до позора»…
– Рэк!
– Уяснил… персики жрать можно?
– Жрите.
– И я! И я! – прекратил самотерзания Хван, часто защелкав жвалами.
– И я! – робко улыбнулась Кошка Сексора.
– Изыди, морщинистая – скривилась Джоранн – Иди вон там пожри дерьма.
– Пошла ты, мяурр! Молодость скоро и твоя уйдет, давалка сисястая! А моя кошачья натура останется! Мяурр!
Главное продолжать прислушиваться к медленно исчезающей под языком горьковатости мемваса и не вслушиваться в этот бред. Главное не вслушиваться в этот гребаный бр…
– Прими задание, сурвер.
– Уже – ответил я белому дыму, шевельнув указательным пальцем и вжав повисшее перед глазами рутинное уведомление:
Награда за задание выдана.
Едва нажал, тут же получил следующее сообщение:
Награда получена полностью. Качество и количество соответствует. Подтверждаю.
Нажал и эту.
Черная фигура в белом дыму облегченно выдохнула и уставилась на меня. А я уставился на показавшуюся в быстро рассеивающемся дыму голову. Стрижен под машинку – и прическа, и щетина, и брови. Белоснежная улыбка. Яркие зеленые глаза.
Дым рассеялся еще чуток. И чуть позади первой головы появилась еще одна. Длинные золотистые волосы, огромные синие глаза, розовая нежная кожа, прикрытый вышитой цветочками полумаской нижняя часть рта. Вот и Дульсинения… резиновая кукла для траха, что только что пообещала старику Джону отлучение от секса, если он не прекратит ругаться.
Резиновая кукла не дает хозяину себя трахнуть…
Нет, сука, я уже не раз задавал себя этот осточертевший вопрос, но все же – что с этим сраным миром не так, а?!
– Вы меня спасли – сказала голова дедка и рывком приблизилась ко мне чуть позже, вытащив за собой и все тело. Оба тела.
– Добрый день – вежливо поздоровалась неподвижная резиновая кукла в синем с желтым комбинезоне, привязанная к спине старика таким образом, что казалось, будто она сидит у него на спине, обвив руками за шею, а ногами за пояс.
– Любит меня, чертовка уж и не знаю за что – смущенно улыбнулся Джон Доус, нежно проведя рукой по резиновой левой ляжке супружницы – Но любит безумно. Везде со мной и без меня не может. Не счастье ли?
– Ты гребанутый старпер с больными фантазиями – улыбнулся я – Где говоришь игстрел подзарядить можно?
– К-хм… сейчас – повернувшись к цилиндру, старик что-то принялся нажимать. Пауза дала мне возможность осмотреть его колоритную фигуру.
Зеленый комбинезон – не тот, что с лямками, а как и у супруги закрывающие тело от подбородка по пятки. Линия липучек тянется от горла к паху. На ногах у него тяжелые ботинки с высоким голенищем, а у нее розовые туфельки с плоской подошвой. На его талии закреплен широкий обод стального пояса. Ровно светится зеленый огонек. На поясе закреплена крохотная лебедка, от нее к цилиндру тянется тоненький тросик. В правой руке дедушки небольшой и прекрасно знакомый мне игстрел – свинка. А за спиной виднеется еще один – уже незнакомое что-то, но массивное и длинное. Прямо вот напоминает игдальстрел. Руки сами тянутся…
– Насмотрелся?
– Что за пушка на спине?
– Гибрид Муррос. Штурмовая и снайперская винтовка объединены. Картридж на сто игл. Мегаубойность. Прицел такой, что каждый прыщик на жопе зомби разглядишь с километра. Скорострельность… эй… да у тебя слюни потекли, гоблин?
– Как получить?
– Никак. Мурросов всего двенадцать на весь мир. Разработаны специально для сурверов лучшим из выживших постап-оружейником Мурросом, что уже умирая от острой лучевой болезни сумел напечатать дюжину таких игрушек и разослать дронами нам сурверам.
– Что за ересь ты несешь?
– Не ересь, гоблин ты тупой и завистливый. Я тебе легенду пересказываю сурверскую. Неинтересно?
– Очень – миролюбиво улыбнулся я, сползая с горки – Куда мою пушку пихать?
– За слова о фантазиях моих больных – в жопу бы тебе запихать ее целиком…
– Милый… я предупреждала – глаза куклы обиженно отвернулись от лица старика – Все. Никакого сладкого интимчика с твоим жеребенком.
– Тебе стоит взять свой Муррос…
– Мы называем его игмуром. Проще.
– Игмур – с тоской повторил я, неотрывно глядя на невероятную пушку – С-сука… как же мне хочется удавить тебя и наложить лапы на эту вещь… ВЕЩЬ!
– Понимаю тебя, гоблин. Понимаю – рассмеялся старик и посторонился, показывая на две вылезшие из стенки цилиндра стоечки – Сюда. Универсальная подзарядка. Через минут пять заберешь полностью заряженным.
– У меня две пушки.
– Да хоть десять. Энергии валом. Это… пожрать есть что? Отплатить нечем, сразу скажу – но это сейчас. Потом отплачу пятикратно. Только не сладкое! Или сблевну прямо тебе в рюкзак!