Мышонок
Шрифт:
– Хорошо, папа, как скажешь, мы сможем подождать несколько дней. Правда милорд?
– герцог кивнул.
– Конечно сможем...
– поклон маме, - баронесса, барон, - папе.
– Александра, проводите меня?
– С удовольствием, милорд, - и повернувшись к папе, мило улыбнулась, - я на секунду, па...
Возле лошади быстро впихнув в руку Саймона записку, быстро попрощалась и направилась к дому. На пороге уже ждал папа.
– Девочка моя, я делаю все ради тебя, милая...
– начал было говорить он, но я молча прошла мимо и направилась к себе... Все внутри дрожало мелкой противной дрожью...
Ночью я не спала... Я писала... Родителям, обстоятельно поясняя, что собираюсь делать и заранее прося прощение... Прошлое больше не повториться. Пусть знают, куда я еду и зачем... Я же не на войну сбегаю в этот раз, в самом деле?
Глубокой ночью, почти утром, собрав в небольшой чемодан одежду, взяв нарядное розовое платье, белье и жемчуг, выскользнула через окно в сад. Увитая диким виноградом стена давала мне достаточно простой способ спуститься вниз. На углу улицы меня уже поджидал Саймон в дорожной карете. Мы поехали в Вакарию... Только там можно было быстро и без лишних слов обвенчаться, обходя все условности и затруднения, сопутствующие непризнанным влюбленным...
"Ну вот, думала я обреченно, и вторая моя свадьба будет проходить в походных условиях. Что за невезение!" Саймон дремал рядом, держа крепко мою руку. Я улыбнулась "Баловень. Вряд ли он хоть раз вставал в три часа утра"... А я.... так и не смогла всю ночь сомкнуть глаз.
Задумчиво смотрела на бегущие мимо огоньки, и уже во второй раз за последний год, прощалась с Максом... Только год назад я ехала с папой домой, а сейчас с герцогом за границу...
Я была твердо убеждена, что поступила правильно... Если любить так больно? Если от ревности болит все тело и дыхание рвет в клочья горло, если темнеет в глазах и мутнеет рассудок, то зачем тогда любить? Лучше я буду жить с мужем без этого сжигающего душу огня... Дружба и взаимная симпатия - достаточная замена страсти, и я уверена, что мы с Саймоном будем счастливы...
Нам нужно было проехать до границы около двухсот миль... Значит придется провести несколько дней в дороге. К вечеру мы остановились отдохнуть, пообедать в таверне. Саймон взял две лучшие комнаты, и я поспала. Как бы не была хороша и удобна карета, как бы ни были резвы и породисты лошади, дорога изматывала. От долгого сидения болели спина, ноги, шея... Кружилась голова, все время подташнивало... Мы останавливались, так часто, как только могли, в придорожных тавернах, на полянах, вдоль дорог, но все-равно проводить часы, неподвижно сидя в карете было мучительно и утомительно. Саймон меня развлекал, стараясь отвлечь от грустных мыслей. Шутки и анекдоты сыпались как из рога изобилия. Я устало улыбалась, приручая себя к сидящему напротив меня мужчине, приучая себя к его улыбкам, зеленым глазам, его смеху, веселому нраву. Герцог не пытался ко мне приставать с ласками, понимал, что в таком душевном разладе, в каком пребывала я сейчас отклика не дождется...
Только однажды, подавая мне руку из кареты, он на мгновение нежно и мягко прикоснулся губами к моим, внимательно заглядывая мне в глаза... Я подняла взгляд и вымучено улыбнулась...
– Я буду ждать, сколько нужно, - прошептал Саймон, прочитав мой молчаливый ответ... На глаза навернулись слезы. Я наверное, смогла бы его полюбить, он хороший человек и достоин любви. Могла бы, если бы не встретила на своем пути капитана в тот день, в канун моего дня рождения...
Вечером мы добрались до Вакарии... Перед пропускным пунктом сияла огнями роскошная трехэтажная гостиница. В ней мы и решили переночевать, чтобы на следующий день, с новыми силами пересечь границу и обвенчаться в ближайшем храме...
Утром я тщательно оделась в бальное розовое платье. Мне помогала горничная, мило щебеча, о том, что сколько невест прошло через ее руки. Ее отец и построил эту гостиницу для таких вот, сбежавших влюбленных. Девушке было интересно, она расспрашивала о герцоге, столице, о нашей "всепоглощающей" любви... а я не могла выдавить из себя ни словечка... Меня все больше и больше терзала неотвратимость моего поступка, сомнения и опасения теснились в голове...
Завтракала я внизу, с Саймоном. Он был одет по такому случаю в шикарный костюм, драгоценные запонки с вырезанным герцогским гербом, поблескивали на рубашке, украшенные чеканкой и камнями ножны висели на боку. Красавец, как ни крути.
Мы уже заканчивали завтрак, как около двери в столовую раздался громкий шум и в комнату вихрем влетел с перекошенным от ярости лицом граф де Лайони... Грязный, взъерошенный, злой. Грузно припадая на левую ногу, он подошел к ошарашенным и застывшим нам, и тяжело оперся об угол обеденного стола, нависая хищным оскалом..
– Надеюсь, что не опоздал, - сквозь зубы проскрежетал Макс...
Саймон вскочил и стал перед графом, заслоняя меня от его бешеного взгляда...
– Не понимаю о чем ты, Макс?... И что ты здесь делаешь?
– холодно произнес герцог. Я же тихо сидела, приоткрыв рот и глубоко дыша, борясь с тошнотой и страхом.
– Я требую объяснений, Саймон, - грудь графа тяжело вздымалась, - вы успели обвенчаться?
Герцог молчал...
– Если это так, я буду вынужден вызвать вас, милорд, на поединок, - от леденящих душу интонаций моя кожа покрылась мурашками... Саймон вскинул голову и пристально посмотрел графу в глаза...
– Я принимаю вызов, - звонко воскликнул он. Я вскочила из-за стола и вышла вперед..
– Нет, подождите, - произнесла я дрожащим голосом, - мы с Саймоном не успели еще обвенчаться, собирались ехать в храм после завтрака. Объяснитесь же, граф, в чем дело?
– А дело в том, дорогая моя, - ядовито произнес граф, оборачиваясь ко мне, - что твою измену и отъезд с любовником я еще могу пережить, а вот двоемужество вряд ли...
Я судорожно схватилась за горло и покачнулась...
– Что???
– То, что ты по прежнему моя жена, Александра. И если бы подождала день, узнала об этом бы еще в столице...
– Но..
– голос не слушался, ноги подгибались и я опустилась на стул, - мы же развелись? Папа сам неделю назад ездил к епископу...