Чтение онлайн

Когда Габриэль принял плату в золотых монетах и удалился. Кит повернулся к Турку. Ветер теребил свободную белую рубашку гиганта.

Медленно кивнув, чернокожий великан проговорил:

– Вы правы. Настало время лицом к лицу встретить то, что должны встретить.

Кит набрал полные легкие воздуха, и грудь заболела от соленого привкуса, которым была наполнена окружающая их природа.

– Конечно, понимаю. Ты что, думаешь, я сам этого не знаю?

– Напротив, я уверен в этом.

– Я тоже.

Повисло тяжелое молчание, нарушенное Диланом, который заявил, что возвращается на корабль:

– Я устал от хлеба, пропитанного оливковым маслом, и сладких орехов. Неужели у них ничего больше нет на этом острове?

На лице Турка показалось изумление:

– Глупый мальчишка. Мед и оливковое масло являются основными продуктами экспорта жителей Тассоса. Это сравнимо с производством вина во Франции.

Дилан с кислой миной взглянул на говорившего:

– Лучше уж пить вино…

– Нечего беспокоиться, – вмешался Кит. – Мы и так долго болтаемся здесь. Со следующим приливом мы отплываем. – Он посмотрел на залив, где из воды выглядывали огромные мраморные плиты, оставшиеся еще со времен Древнего Рима. Капитан потерял слишком много времени, зато теперь, приняв решение, он был готов его выполнить.

– Еще одно приглашение?! – Анжела едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Она повернулась к матери, которая держала в руке злополучный пригласительный листок, задумчиво похлопывая им по щеке. – Я не хочу постоянно быть с герцогом, – добавила девушка, прекрасно зная, что ее слова не переубедят мать.

– Неужели у тебя совсем нет ума, дочь моя? – раздраженно произнесла Алисия. Листок с приглашением был брошен на серебряный поднос, лежащий на столе из красного дерева в прихожей. Не собираясь заканчивать дискуссию, женщина прошла следом за дочерью. – Он делает тебе честь своим вниманием. Любая другая девушка рыдала бы от восторга, если бы ей хотя бы один раз довелось пройтись рядом с ним.

Усевшись в уютное кресло, девушка устало возразила:

– Ну и что.

Нервы у Алисии не выдержали, и она взорвалась:

– Почему тебе не нравится его компания? Анжела выпрямилась в кресле:

– Нет, мне нравится его компания. Почему же она должна мне не нравиться? Он красив, умен, современен, остроумен, мягок… Все ли его качества я перечислила? О да, он еще безумно богат.

– Тогда почему, – простонала мать, – ты не хочешь принять его приглашение?

– Да потому, что у меня такое чувство, что его интерес ко мне неспроста. Кроме того, герцог годится мне в отцы. – Анжела встретила изумленный взгляд матери и почувствовала нарастающее раздражение. Этому трудно найти объяснение, но когда она находилась с Тремейном, у нее создавалось впечатление, что его внимание к ней поверхностное. О да, он настоящий джентльмен. На каждой вечеринке или светском рауте, куда он ее приглашал, манеры Чарльза Шеридана были безупречны. Мужчина уделял ей довольно много внимания, вызывая пересуды и шепоток, однако до сплетен дело еще не дошло. Очень часто ее сопровождали родители, но их видели и вместе, в Гайд-парке. Порой герцог наносил утренние визиты в дом банкира, вселяя в Алисию надежду, что перед ней ее будущий зять.

Герцог оставался для девушки большой загадкой. Больше ни один мужчина не осмеливался приблизиться к ней – наступать на пятки такому могущественному и влиятельному красавцу богачу весьма неразумно.

– Анжела, – умоляла мать, – если ты считаешь, что его интерес к тебе поверхностен, сделай так, чтобы он стал глубоким. Подумай – ты можешь стать герцогиней.

Девушка язвительно посмотрела на нее:

– Да, действительно, а еще, бросившись к его ногам, я могу стать всеобщим посмешищем. Не могу поверить, что ты хочешь, чтобы я сделала это.

– Нет, конечно, нет. Но тебе не принесет никакого вреда, если ты будешь с ним мила.

– Что именно, – тщательно подбирая слова, проговорила Анжела, – ты подразумеваешь под словом «милая»? Я не оскорбила его слух произнесением скверных слов, не обернула чашку с чаем на него и не проявила видимого равнодушия к его ухаживаниям. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Воздев руки к небу, Алисия обреченно сказала:

– Ты самая упрямая девчонка в мире!

– Мама, – девушка наклонилась вперед и устремила на мать взгляд своих помутневших глаз. – Я не девочка, а взрослая женщина, и знаю себя. И пожалуйста, больше не обращайся со мной, как с ребенком. – Поднявшись, она постаралась загладить ту обиду, которую ее слова нанесли матери, Алисия застыла, открыв рот, не веря своим ушам. – Позволь мне самой заняться своей жизнью и не вмешивайся, ладно?

Миссис Линделл некоторое время молчала, затем вздохнула:

– Ты очень изменилась, Анжела. Что с тобой случилось за время твоего путешествия?

Что ей следовало сказать? Что она встретила пирата, влюбилась в него и отдалась ему? Нет, это невозможно. Потому что Алисия будет не только шокирована, но и оскорблена. К тому же все ее старания напрасны. Миссис Линделл никогда не поймет, почему, когда ее дочь просыпается, частенько ее подушка мокра от слез.

Вместо этого Анжела как можно мягче проговорила:

– Я выросла. Путешествия часто помогают повзрослеть, мадам.

– Да, даже Эмили изменилась. Теперь она часто впадает в молчание, а раньше никто не мог заставить ее прекратить пустую болтовню, – внезапно женщина остановилась. – Анжела, дорогая, я желаю тебе только добра. Честное слово. Когда-нибудь я умру, и хочу сойти в могилу, зная, что ты не будешь ни в чем нуждаться. Пожалуйста, сделай это для меня.

Через несколько минут дочь ответила:

– Хорошо, я приму приглашение герцога, если это тебя обрадует.

Только радость, показавшаяся на лице Алисии, облегчила уныние девушки, которое она испытала от такой капитуляции. Она едва слышала, как мать щебетала о платьях, перчатках и драгоценностях для бала. Там обязательно должен присутствовать принц, поэтому внешность девушки будет иметь первостепенное значение, и, кто знает, может, ее представят наследнику престола?

Мисс Линделл односложно отвечала на вопросы матери и жалела, что у нее отсутствует надлежащая сила воли. Прием вновь обещает быть скучным, придется выслушивать бесконечные пустые разговоры и намеки. Кроме того, ее вряд ли можно было считать равноправным членом высшего общества, и, конечно же, находились те, кто не упускал случая напомнить ей об этом. Естественно так, чтобы не слышал герцог. Нет, для этого они слишком умны. Это будет стоить им исключения из числа гостей Чарльза Шеридана, "да и остальные будут считать их персонами нон-грата.