Чтение онлайн

А все началось с этого тощего ублюдка, Коллинза.

Все угрозы Магнуса, обещания кровавой расправы обернулись тем, что он сам оказался побитым в своем собственном доме.

Должно быть, у меня размягчение мозгов.

Ему не в первый раз пришло это в голову. Еще задолго до «пленения» пророка Джона Коллинза Магнус стал замечать, что ему бывает трудно сосредоточиться. Особенно когда он пытался вникнуть в цифры производственных показателей. Он легко читал цеховые сводки, но не всегда мог их осмыслить. Цифры указывали на наличие проблемы, причем давно: излишки мяса увеличивались. Должно быть, здесь не обошлось без Коллинза. Но хуже всего было то, что Магнус, в руках которого были сосредоточены практически все финансы города, не мог придумать стратегию увеличения спроса.

Он мог быть сосредоточенным лишь в течение нескольких минут. И это время неумолимо сокращалось. Так же, как и его память. Магнус на своем веку повидал немало врагов и соперников, хитрых и коварных, жестоких и алчных. Но никому из них не удавалось запугать его и довести до такого состояния, в каком он пребывал сейчас. Магнус не мог винить Коллинза в том, что тот наслал на него болезнь, — он не верил в подобную чушь, так же как не верил ни единому слову из Книги даров, — но точно знал, что его недомогание усилилось с тех пор, как он очнулся после того рокового удара в шею. А может, это болезнь сделала его слабым и уязвимым.

Никто особо не распространялся об этом недуге, тем более в «Велфэр», но Трясучка стала нередким заболеванием в каждом районе Эбирна. Было много лекарств, в основном из субпродуктов его производства, но насколько они помогали, он не мог сказать. Говорили, что лучше всего лечит телятина. Хотя ни одного случая полного выздоровления так и не было отмечено. Болезнь прогрессировала постепенно, год за годом, или развивалась стремительно, в течение нескольких месяцев, превращая свои жертвы в дрожащие желатиноподобные существа. Больные утрачивали способность ухаживать за собой — есть, одеваться или справлять нужду без посторонней помощи. Со временем они начинали ходить под себя. А потом ложились умирать. Некоторые выбирали смерть через повешение, кто-то перерезал себе глотку, не дожидаясь финальной стадии.

Магнус предполагал, что и его ждет такой конец.

Если только… если только это была не Трясучка. Вполне возможно, что у него была легкая лихорадка — тоже не редкость в городе. А уж с ней он мог бы справиться, в этом он не сомневался.

Он снова глотнул водки, морщась скорее от боли в горле, чем от обжигающего спирта. Коллинз должен был заплатить самой изощренной пыткой, которую только мог придумать Рубщик. Уж он бы постарался, чтобы процесс растянулся на дни — чтобы части тела Коллинза гнили и обгладывались крысами, а сам он, еще живой, наблюдал бы все это.

Магнус снова посмотрел на свои руки. Дрожь утихла.

Хорошо. Чертовски хорошо. У меня обычный грипп, и я его одолею. Мне уже лучше. К концу недели я буду наслаждаться агонией Коллинза.

Он развалился в кресле и крикнул:

— Бруно!

Дверь отворилась, и на пороге возник его верный слуга с жирными волосами.

— Мистер Магнус?

— Прикажи повару принести мне три телячьи отбивные. С кровью. Еще шипящие. Понял?

— Так точно, мистер Магнус.

— И пусть нарежет кусочками — как для ребенка. Я не хочу подавиться.

Бруно кивнул и повернулся, чтобы уйти.

— Постой. Мне еще кое-что нужно. Три горничные. Сразу после еды. Скажи им… скажи им, что мне нужно помыться. Хорошо?

— Конечно.

— Это все. А теперь пошел к черту.

Снова оставшись в одиночестве, Магнус испытал облегчение.

Три отбивные. Три горничные. А потом чудесный долгий отдых. И завтра я снова буду молодцом.

Он нахмурился.

Черт возьми. Забыл самое главное.

— Бруно, вернись!

Послышался топот на лестнице. Бруно вернулся, не успев дойти ни до кухни, ни до комнаты горничных. Он услышал, что Бруно остановился под дверью, и улыбнулся. Приятно было сознавать, что человек хочет собраться с духом, прежде чем войти к нему в кабинет.

Бруно появился, не запыхавшийся и не всклокоченный.

— Да, мистер Магнус.

— Расскажи, что там происходит. Вы еще не нашли его?

— Мы послали две бригады патрулировать границу Заброшенного квартала, следим за всеми входами и выходами. Время от времени отлавливаем путников и напоминаем им, почему так опасен Заброшенный квартал. Хотим послать правильный сигнал. Наши люди дежурят и в самом квартале. Они держат ухо востро. Есть подозрительные местечки, которые сосредоточены на дальней границе. Ходят слухи, что Коллинз скрывается под землей и с ним его сторонники. Мы не знаем, сколько их, как не знаем и точного места, где он может прятаться. Но с каждым днем мы все ближе к нему. Еще немного, и мы сможем послать группу захвата, чтобы выкурить его из убежища. Коллинза и так называемых последователей. Тогда вы сможете сделать с ними что захотите. И с нимтоже.

Магнус устремил взор в окно.

— Все это очень медленно, Бруно. Я не хочу ждать еще день. Еще час. Еще минуту.

— Мы делаем все возможное, мистер Магнус.

— Я знаю, Бруно. Только делайте еще больше. Иначе это очень плохо отразится на твоем резюме.

Магнус прикурил очередную сигару от той, что докуривал, и раскрошил окурок. Взгляд Магнуса стал рассеянным. Он не заметил, что Бруно разглядывает его руку, державшую сигару.

— Будут еще указания, мистер Магнус?

— Нет. Но поторопи с телятиной. Я чертовски голоден.

Чем лучше он понимал Избранных и их язык, тем длиннее казался каждый день на заводе.

Но Торранс — обычно его самый верный помощник и защитник, оберегавший его от насмешек скотников, когда те издевались над его упорным нежеланием ездить на автобусе и привычкой таскать на себе рюкзак, весящий как туша убитой коровы, — изменил свое отношение к нему. Если раньше он наблюдал за его работой с гордостью и удовольствием, то теперь его взгляд был неодобрительным или скептическим. Он как будто ждал, что Шанти допустит ошибку, даже желал этого. И еще кое-что в поведении Торранса беспокоило Шанти — появившееся пренебрежение.